Евгений Войскунский - Аландские каникулы

— А знаете, — сказал Витька, обращаясь к Бурову, — мы нашли затонувший корабль. Он весь в иле, а пушка торчит. Я вначале думал, это труба, а Маврикий говорит — пушка. Настоящая пушка, из которой стреляли.

— Это здорово, — рассеянно отозвался Буров.

Новиков сделал неосторожное движение ластами, и верхний слой ила пришел в движение. Вода замутилась.

— Эх вы, — раздался голос Маврикия в шлемофоне. — Теперь жди, пока осядет.

— А может, не надо ждать? — отозвался Буров. — Посмотрели, убедились, что в самом деле затонувший корабль, ну и ладно.

— Как же так, — запротестовал Витька. — Хотели ведь посмотреть, можно ли его поднять…

— Ты где, Витька? — спросил Новиков. — Не вижу тебя. Поднимись выше.

— Да здесь я, — Витька выплыл из мути. — Сами ведь говорили, что надо…

— Держись ближе ко мне. Ты же видишь, что ничего не видно.

— Прекрасно сказано, — одобрил Буров. — Поплыли, ребята, обратно. Под водой хорошо, а на воде лучше.

— Поплыли, — сказал Маврикий. — Оседать будет долго, несколько часов. Свяжусь с Таллином, там, в Эпрабалте, есть судно специальное, вызову его сюда.

— Что такое Эпрабалт? — спросил Витька.

— Экспедиция подводных работ на Балтийском море… По-моему, корпус более или менее уцелел, можно будет поднять корабль.

— Поднять, конечно, можно, — сказал Буров, энергично работая руками и ногами, — Только для чего?

Никто ему не ответил.

Действительно, для чего? — думал Новиков часом позже, развалясь на мягком губчатом матраце.

Сверху, оттуда, где за нагромождением скал стояли палатки, — теперь их было две на острове, — доносились женские голоса.

Никак не наговорятся… Новиков перевернулся на живот, положил голову на сгиб локтя, слегка облепленный песком, и закрыл глаза. «Что со мной делается? — подумал он. — Я превратился в ленивое бездумное животное. Мне бы только лежать на песке… Только бы смотреть, как покачиваются на ветру ветки сосен. И ничего мне не хочется. Пожалуй, я бы с удовольствием поохотился, погонялся за какой-нибудь шустрой треской, — но после того разговора с Витькой… Вот не думал, что будут сложности в наших отношениях. Относил его суховатость за счет возраста… или независимости характера… а тут, оказывается, другое…»

— Алеша! — услышал он голос Марты. — Алешенька, тебя вызывает Резницкий.

Новиков приподнялся на локтях.

— Скажи ему… скажи, что я в море… Впрочем, нет. — Он вскочил и направился к палатке, где валялся на койке видеофон.

— Я в отпуске, Сергей Сергеич, — сказал он, выслушав Резницкого. — Знаю, но я в отпуске. Имею же я право на отпуск?.. Что? Нет, не глухой, но я вам еще на совещании ответил совершенно ясно. Нет, не переменил… Знаю и понимаю всю важность, но… Да, окончательно.

Резницкий выключился. Новиков несколько секунд смотрел на погасший экран, потом обернулся и увидел Марту. Она стояла в дверном проеме, солнце словно бы обвело ее тело золотистым контуром. Она выжидательно смотрела на Новикова, и он, подойдя, потрепал ее по плечу.

— Все в порядке, Мартышка.

Они вышли из палатки. Ветер свежел и раскачивал верхушки сосен, и небо быстро заволакивалось облаками. У подножья скал заводил свою вековечную песню аландский прибой… Возле крохотного причала плясал на волнах только что подошедший «стриж», из него выпрыгнули один за другим Витька, Буров и Маврикий. Витька понесся наверх, быстроногий загорелый крепыш. Вид у него был целеустремленный, и Новиков, глядя на него, глубоко и свободно вздохнул. Да, все правильно. Он, Новиков, дал окончательный ответ, и хватит, хватит об этом думать.

— Пап! — крикнул Витька, подбегая. — Я им доказываю, а они смеются… — Он остановился перед отцом, переводя дух. — Правда ведь, на старых торговых парусниках были вычислительные устройства?

— С чего ты взял? — удивился Новиков.

— Были! — упрямо сказал Витька, — В твоей коллекции есть песня, я хорошо помню, там поют: «Свет не клином сошелся на одном корабле. Дай, хозяин, расчет! Кой-чему я учен в парусах и руле, как в звездах звездочет».

— Ну, и что здесь вычислительного? — спросил Новиков.

— Как что? Свет не клином сошелся — это про оптический прибор, который на этом… на принципе светового клина. Определитель расстояния, совершенно ясно. Рулевой просит: дай, хозяин, расчет. Значит, хозяин должен подготовить вычисления…

— Да нет же, Витя, — сказал Новиков, сдерживая улыбку. — Тут совсем другое…

Он стал объяснять, что означают слова старинной матросской песни. Витька слушал недоверчиво. Марта велела ему надеть штаны и куртку.

— Холодно становится. Кажется, будет шторм, — сказала она. — О чем ты задумался, Алеша?

— Да так… Ни о чем, в общем.

— Знаешь что? Я выключу твой видеофон.

— Не надо, — сказал Новиков. — Вовка Заостровцев может вызвать. Я его пригласил прилететь сюда, отдохнуть.

— Вряд ли он прилетит, Тося не пустит.

— Вряд ли, — согласился Новиков. — Но все-таки не выключай.

Над Аландами бушевал шторм. Свирепо выл норд-ост, море кидалось на гранитные берега острова, взметывало над скалами седые космы пены.

— Даже странно, — сказала Инна. — Никогда не видела такой необузданной стихии.

— Надо было ехать на Кавказ, как я предлагала, — заявила Марта и озабоченно добавила: — Как бы палатки не сорвало.

Но мужчины закрепили палатки по-штормовому, и никаких особых неприятностей населению острова буря не принесла — если не считать того, что вынудила прервать купание и прогулки на яхте.

После обеда женщины уединились в палатке Буровых, во второй палатке укрылись от хлынувшего дождя мужчины. Они лежали на койках и разговаривали, а Витька сидел возле лампы и читал.

— Что слышно насчет новой экспедиции? — спросил Буров.

— Спорят, — неохотно ответил Новиков.

— Недели две назад меня вызывал Резницкий. Он говорил об экспедиции как о деле решенном.

Новиков промолчал. Он прислушивался к шуму дождя, к завываниям ветра.

— Ты полетишь? — спросил Буров.

— Нет.

— Разреши узнать — почему?

— У меня хватает работы здесь, на Земле, — Новиков вдруг разозлился. — Я же не спрашиваю, почему ты отказался войти в Комиссию по контактам…

— Другое дело, — спокойно сказал Буров. — Это комиссия не по контактам, а по колебаниям. Мне в такой комиссии делать нечего.

Новиков прекрасно знал эту историю. Около десяти лет назад Вторая звездная, вернувшись на Землю, подтвердила гипотезу Бурова: мощный тау-поток действительно оказался результатом деятельности разумных существ. Бурова пригласили войти в Комиссию по контактам, которой теперь впервые представилась возможность перейти к живой практике. И на первом же заседании комиссии Буров жестоко разругался с комиссарами — людьми умными и всесторонне образованными, но крайне осторожными. Он предлагал немедленно заняться подготовкой новой экспедиции на планету Бюр — экспедиции, наделенной широкими полномочиями, вплоть до прямого вмешательства в жизнь аборигенов, если компетентное изучение подтвердит уродливый характер тамошней цивилизации. Комиссия сочла такую программу максималистской и отвергла ее, после чего Буров покинул заседание. Он опубликовал язвительную статью, снабженную собственноручными карикатурами. Комиссия ответила со сдержанным достоинством, и началась полемика, затянувшаяся на годы…