Павел Кучер - Грибы по-саперному

И вот теперь в тесной яме с двумя девками жду часа Х… Когда утром по перешейку между берегом и скалами пойдет оленье стадо. Каждый год оно тут проходит… Насколько большое? Кто её, эту Гольдан, поймет — один раз показала все пальцы на руках и на ногах, как-то извернулась и снова показала все пальцы на руках и на ногах… много раз! Не рублю я эту туземную математику! Ну, сто оленей в одном стаде будет или двести? Не тыща же их соберется! Вдоль пляжа пойдут или ближе к осыпям? Кучно или в разбежку? Но упустить никак нельзя.

— Только раз бывает в жизни встреча… Только раз судьба дает нам шанс…

Хе-хе! От нервов на романсы потянуло. Мандраж… Впервые в жизни попал на настоящую охоту. Как VIP, сразу в Байкальский заповедник. С бомбами. Даже ружья нет — только «Стечкин». Сижу, как идиот, тереблю в руках пучок проводов. Каждый тянется к установленной поперек луговины в линию с шагом 75 метров, осколочно-заградительной противопехотной мине ОЗМ-72. Пять штук… В каптерке их лежал ящик. Одну оставил «на развод», остальные — уволок.

Ночь пролетела в миг. Двое бойцов дежурной смены помогли колья и моток «полевика» нести… и окопчик в расселине отрыть. Теперь побежали по точкам. Поднимать народ на субботник… На соляном прииске уже объявлен аврал — скребут и засыпают в мешки дробленную соляную мелочь. Если что-то выйдет — наличный консервант изведем до донца. Холодильника-то нет. А ещё в лагере собирают любые пакеты с клеенками и рубят жерди, и вяжут носилки. Готовят котлы и веревки… И спешно чинят телеги (обе вдруг сломались). Третья телега в лесу…

Вши-и-ик… Вши-и-ик… Гольдан уперто точит ножи. Самые большие, что сразу нашлись под рукой. От антикварного штыка к карабину «Симонова» до «охотничьего ланцета» из медпункта… Надеюсь, она знает в этом толк. Но зачем ей нужны геологические молотки? Впрочем, мы тоже не особо сумели растолковать, как именно собираемся действовать. Ленка вон, смело заявила, что я один могу оленье стадо и остановить, и оглушить. Всёх и сразу… Супермен, дык… Фредди Крюгер Байкальского уезда. Хотелось бы поверить… Очень! Она только кивнула… Но теперь посматривает искоса с большим, я бы сказал, хищным интересом… Так, рев приближается. Быки явно выясняют отношения прямо на ходу… поддерживая темп движения. Слышен слитный топот множества ног… Стук рогов сливается в сплошной треск… Выглянуть посмотреть? У-е-ё! Вашу мать!

Куда подевался сраный «Гринпис»?! Я требую защиты своих прав, как части живой природы! Во всю ширь луговины течет серый поток. Их же тут, как бизонов в прериях! Затопчут и не заметят. Тысячи голов… Плоские копыта рвут дерн… Говорят, северный олень поедает побеги карликовых берез, ив и ольхи. В лесах ест лишайники, растущие на деревьях, кустарники, стебли хвощей, ивы и березы. Грибы тоже ест. Обычно поедание оленями леммингов, полевок, птичьих яиц и насекомых. Они и зайцев жрут… А как насчет людей? У-у, все мордатые, жирные, как бегемоты… От желания схватить двух дурочек за шкирку и убежать куда подальше — сводит челюсти. Спокойствие, только спокойствие… Палки перекрытия крепкие, если что пойдет не так — просто отсидимся… Надеюсь… Голоса самцов напоминают рявканье автомобильных гудков, но громче, грубее и резче. Самки, те кричат тоньше — «ххррау», «кграу», более горловым звуком, отрывисто, как бы картавя. Молодые издают нечто вроде хрипловатого писка. Прут сплошной стеной… Обоняние и слух у оленей очень сильно развиты, а вот зрение — слабо… Так в книжках. Нас не заметят… Нас не догонят..

— Ленка, ты куда высунулась? Немедленно назад! Эть… Сидеть-бояться! Задвинь дернину и пригнись! Что надо — услышим…

Если испуганное стадо всей массой ломанется в нашу сторону — затопчут. Если хоть одна скотина попадет ногой в яму через просвет в настиле, чуть прикрытый дерном — разнесет этот хилый балаган в пять секунд. Не только лоси умеют лягаться… Оно нам надо? Двести килограммов ревущего и брыкающегося мяса в тесном окопчике — явный перебор… Самим распрямится негде!

Кто там надеялся обойтись одной шутихой? Я?!! Если в наши времена всё поголовье оленей в Прибайкалье — 150 штук, так и здесь то же самое ожидал? Тэ-э-кс… Пук растяжек связываем узлом, подключаем в параллель… А когда время взрывать — мы и так узнаем. Разлет убойных осколков у «озимых» 50 метров. Радиус сплошного поражения — 25 метров. Вот на среднем арифметическом от этих дистанций в аккурат я их все и пристроил. Не в земле, а на крепко забитых полутораметровых кольях. Во избежание… «Шпринг-мины» не любят нависшего над ними препятствия в виде живого брюха… И живого заслона из первого ряда стоящих вокруг — тоже. У лесных оленей высота в плечах — до полутора метров… Пусть боевые части рванут где-то на двух с половиной. Тогда никто не уйдет обиженным! Кра-а-к! Настил гнется от веса тяжелой туши. Что за слон там топчется? Пора! Тянем-потянем… Провода поднялись над землей… Или я выдерну сейчас первую чеку, или сами олени их зацепят… а там пойдёт потеха! Ну же… Ба-бах! Вж-з-з-з! Ба-бах! Вж-з-з-з! Ба-бах!

Потолок перекрытия сметает, будто и не было. Летят ветки, земля и трава. Над головой машет копытами бьющаяся в судорогах скотина. От хорового, пронзительного крика-стона — волосы на голове встают дыбом. Голоса не слышно… Показываю — вылезайте! М-м-мда. Это будет посильнее «Фауста» Гёте… Полоса луговины, не меньше гектара, от воды до самых камней густо завалена неподвижными тушами… Остальные улепетывают… Порядка трети ещё живые — тяжело ранены… Пробитые черепа и хребты, вырванные с мясом клочья шерсти. Все «Ведьмы» сработали штатно… Каждая хлестнула по головам и спинам рогатой массы настильным веером из 2400 поражающих элементов… Чикагская бойня… Холокост… В воздухе стоит густой запах дыма, крови и навоза… Так пахнет война! Сколько же тут лежит? Никак не меньше трех сотен навалякал…

— Бу-э-э! У-э-э-э! — Ленку отчаянно рвет… прямо на траву…

Гольдан обалдело крутит головой, глядит по сторонам… Славная охота… Твою мать… Это кто же их теперь будет разделывать и обдирать? Неужели я?

— «Лагерь» ответьте «Кроту»… «Лагерь», «Лагерь», ответьте «Кроту»! Да, уже… получилось! Полный пи… их сотни! Не могу сосчитать! Кого? Всех, кто может ходить… и срочно!

Понеслось… Блин, как же меня вот эта самая Гольдан опустила! Ниже плинтуса… Дети асфальта мы тут… «лохи развесистые», мачо надувные. А слабо, недобитой тобой же животине, ловко глотку перехватить? Особенно, если она глядит тебе прямо в глаза и плачет? И кричит от боли, как человек? Угу. А если таких десятки? А ножом? Заморимся! Ныряю на дно разваленного схрона, роюсь в хламе, вылезаю наверх с геологическими молотками в руках. Один тут же выхватывают… Ну, бурятка дает жару… Взмах — удар… Хряк! Взмах — удар… Хряк! Как машина… Летят брызги крови и осколки черепных костей… Поворачивается к нам, счастливо улыбается… Взмах — удар… Хряк! Взмах — удар… Хряк!