Ларри Нивен - Нейтронная звезда

— Не собираюсь красить корабль, — сказал я президенту.

— Вы не должны отправляться в такой рейс с прозрачными стенками. Вы можете сойти с ума.

— Я не земляной червь. Не слишком-то интересуюсь видом открытого космоса, да и тот интерес быстро спадает. Я просто хочу быть уверен в том, что никто не подкрадывается сзади.

В день перед отлётом я в одиночестве сидел в баре «Дженерал Продактс» и даже позволял кукольнику-бармену готовить мне ртом напитки. У него получалось весьма неплохо. Кукольники сидели по барам парами и тройками. Несколько человек разбавляли компанию инопланетян. Но конец рабочего дня ещё не наступил, и помещение казалось пустым.

Я был доволен собой. Мои долги оплачены. Не то, чтобы это имело значение в том месте, куда я направляюсь. Я покину эту планету без малейшей задолженности на моём имени, без ничего — кроме корабля…

Я выбрался из паршивой ситуации, и этим всё сказано. Надеюсь, мне понравится быть богатым изгнанником.

Чуть не подпрыгнул, когда новоприбывший уселся прямо напротив меня. Он был иностранцем, нестарым, но и не слишком молодым человеком. Белоснежная несимметричная борода, дорогой чёрный деловой костюм. Я обрёл контроль над выражением своего лица и встал, намереваясь уйти.

— Сядьте, господин Шэффер.

— Что?

Он ответил показом синего диска. Удостоверение правительства Земли. Я внимательно посмотрел на диск, чтобы показать, что я настороже — хотя, конечно, не сумел бы отличить подделку.

— Меня зовут Зигмунд Аусфаллер, — сказал правительственный агент. — Я хотел бы перекинуться с вами парой слов по поводу вашей работы на «Дженерал Продактс».

Я молча кивнул.

— Само собой, нам прислали запись ваших устных договорённостей. В них я обнаружил весьма любопытную информацию. Господин Шэффер, вы действительно принимаете на себя такой риск всего-навсего за пятьсот тысяч звёздочек?

— Я получу в два раза больше.

— Но у вас останется лишь половина. Остальное пойдёт на оплату долгов. К тому же, ещё будут налоги… Но неважно. Что привлекло моё внимание? Космический корабль — это космический корабль. А ваш несёт на себе мощное вооружение и двигатель. Восхитительное военное судно, если бы вы хотели его продать.

— Но он не мой.

— На свете есть те, кто не стал бы спрашивать — ваш он или не ваш. В мире Каньона, например. Или Изолиционистская партия Вундерланда.

Я ничего не ответил.

— Или, может быть, вы планируете карьеру пирата? Рискованное это дело — пиратство, и я не думаю, что вы серьёзно его замышляете.

Я даже не подозревал о такой возможности. Но я действительно хотел перебраться на Вундерланд.

— Я хочу сказать одно, господин Шэффер. Один-единственный человек, если он достаточно нечестен, может нанести непоправимый ущерб репутации всех людей повсеместно. Бо льшая часть разумных существ полагает, что необходимо следить за моралью своих собственных индивидуумов, и мы — не исключение. Мне пришло в голову, что вы вообще можете решить не лететь к нейтронной звезде — а отправитесь куда-нибудь ещё, чтобы продать корабль. Кукольники не делают неприступных военных судов. Они пацифисты. Ваш «Небесный ныряльщик» — исключение. Поэтому я обратился к «Дженерал Продактс» с просьбой позволить мне установить на борту «Ныряльщика» бомбу с удалённым контролем. Корпус корабля от бомбы не спасёт — она внутри. Я установил её сегодня днём.

Аусфаллер сделал короткую паузу, затем продолжил:

— А сейчас — внимание! Если вы не откликнитесь в течение недели, я её взорву. В пределах нескольких недель полёта в гиперпространстве есть несколько обитаемых миров, но все они признают суверенитет Земли. Если вы вздумаете бежать, вы должны покинуть корабль в течение недели, так что я думаю, вы едва ли захотите высадиться на необитаемой планете. Ясно?

— Ясно.

— Если вы думаете, что я лгу, можете взять детектор лжи и проверить меня. Потом сможете от всей души врезать мне по лицу, и я искренне перед вами извинюсь.

Я покачал головой. Он встал с места, откланялся и ушёл. Я остался сидеть на месте, вмиг протрезвевший.

С камер Ласкиных были получены четыре плёнки. В оставшееся время я просмотрел их несколько раз и не заметил ничего подозрительного. Если корабль прошёл сквозь облако газа, импульс, возможно, мог убить пилотов: в перигелии они двигались со скоростью больше половины световой. Но в этом случае судно испытало бы трение, а на плёнках я не видел ни малейшего следа нагрева. Если что-то живое атаковало их, то этот зверь был невидим для радара в огромном спектре радиочастот. И даже если какая-нибудь ракета случайно взорвалась (я хватался за соломинку) — вспышка не попала ни на одну из плёнок.

Возле BVS-1 должны быть дикие магнитные поля, но они не могли нанести кораблю никакого вреда. Ничто подобное не могло проникнуть в корпус «Дженерал Продактс». Так же, как и тепло — кроме как в определённых участках спектра, видимых как минимум одной из рас-клиентов. Я не слишком высокого ценил корпуса компании, но лишь из-за унылого однообразия дизайна. Или, возможно, из-за того, что «Дженерал Продактс» была практически монополистом на рынке корпусов и принадлежала нечеловеческой расе. Но если бы мне пришлось доверить свою жизнь, к примеру, той самой яхте Синклэйр, которую я видел в магазине, я бы предпочёл тюрьму.

Тюрьма была одной из трёх возможностей. Но я бы оказался там навсегда. Аусфаллер за этим проследит.

Или я мог бежать вместе с «Небесным ныряльщиком». Но меня не принял бы ни один мир в пределах досягаемости. Если бы я только мог найти какую-нибудь похожую на Землю планету меньше чем в неделе пути от Сделано Нами…

Нет, об этом не стоило и думать. Я предпочитал BVS-1.

Мне показалось, что загорающиеся кружочки света постепенно увеличиваются в размерах. Но они вспыхивали настолько редко, что я не мог сказать об этом с уверенностью. BVS-1 была невидима даже в телескоп. Я бросил напрасные попытки её разглядеть и решил просто ждать.

Пока я ждал, я вспомнил лето, которое провёл на Джинксе много-много лет назад. Там случались дни, когда нельзя выйти на улицу из-за низкой облачности. В такие дни всю землю покрывает ослепительно-белый солнечный свет. Только и развлечений было, что наполнять воздушные шарики водой из-под крана и бросать их на тротуар с третьего этажа. Шарики лопались и давали красивые узоры, которые слишком быстро высыхали. Но можно было добавить чуть-чуть чернил в каждый шарик, прежде чем наполнить его водой. После этого узоры оставались.

Соня Ласкина находилась в кресле, когда те сломались. Анализ крови показал, что именно Петер ударился о них сзади, наподобие шарика с водой, когда его бросают с большой высоты.