Екатерина Белецкая - Ловушка для Сэфес

– Мало, – ответила Райса. – Он был похож на тебя, и почему-то я думаю, что ты – это всё-таки не он…

В свое время Райса рассказала Рею, что произошло пять лет назад, когда она попала на Орин. Впрочем, рассказ мало чем помог – Райса почти ничего не знала о человеке, которого видела на Теокт-Эорне. Его звали Рауль, и он был как две капли воды похож на Рея – вот, собственно, и все.

И в сети тоже ничего не нашлось…

…Реакция Блэки очень сильно изменила жизнь Орина. Настолько сильно, что через какое-то время Рей с Райсой вообще перестали что-либо понимать. Сэфес уходили в рейсы – в другое локальное время. Возврат через неделю – а в рейсе за это время проходило пять лет. Встречающие едва не рвали на себе волосы от отчаяния – то, что возвращалось, находилось в таком состоянии, что хоть плачь. А дать измученным экипажам полноценный полугодовой отдых не было никакой возможности. Да и сами экипажи про отдых как-то не задумывались – некогда. Приходили в себя, отсыпались и снова уходили в рейсы, едва набрав потенциал, дай Бог, в четверть нормального.

Саму реакцию Блэки Рей и Райса запомнили, как квинтэссенцию ужаса. Связь со всеми экипажами, приписанными к Орину, оборвалась в один момент, люди не понимали, что могло произойти. Транспортная Сеть тут же перекрыла проходы по мега-сиуру, и почти две недели планета находилась в полной изоляции. Информация о том, что произошло, не поступала вообще ниоткуда.

На тринадцатый день реакции на связь со своими Встречающими вышел 785-й экипаж. Райса, как и все другие ученики, принимала участие в выходе этого экипажа, и от воспоминаний об увиденном ее до сих пор передергивало. Это, пожалуй, была уже не Встреча, а что-то иное. До сих пор оставалось неясным, как лишенный потенциала экипаж сумел остаться в живых и продержаться в корабельном катере почти две недели после того, как сбросил часть зоны контроля.

Именно этот экипаж и дал впоследствии определение происшедшему, именно они предложили название феномену – и оно прижилось.

– Откуда ты взял это название? – спросила как-то Вэн Тон у Лина.

– Один хороший знакомый подсказал, – ответил тогда Лин. – Любитель веточек и высшей математики. Земной, разумеется.

– Какой знакомый? – не поняла Вэн Тон.

– Эх… – Лин печально вздохнул. – С бородой. Ты его не знаешь…

Большего Тон в тот раз так и не добилась, но дело было сделано – феномен получил определение.

По этому поводу умный Лин, еще немного подумав, заявил: «Народ, теперь мы знаем, с чем именно нам предстоит бороться». Не сказать, что системам контроля это знание сильно помогло – перестройка в мега-сиуре оказалась глобальной. Однако Контролирующие понемногу восстанавливали прежние позиции, аккуратно отстегивая территории и зоны, занятые Блэки. Снова заработала Транспортная Сеть. Постепенно все принимало если и не совсем привычные очертания, но нечто, очень на них похожее.

А Рей с Райсой почему-то больше думали о своих проблемах, чем о глобальных сетях.

Рею просто хотелось домой. Хоть на час.

И очень хотелось понять, кто же он такой – на самом деле.

Именно поэтому они с Райсой и стояли сейчас на странноватой улице, недоуменно глядя на поток машин и гадая – как же люди попадают на другую сторону? А если очень надо? Но как-то же они это всё переходят?..

2.

– Свежие карпы! – взывал продавец. – Подходим, берем, не проходим!

Народ оживленно толпился вокруг большой машины с раскрытым кузовом, где у лоханей с рыбой восседали торговцы – коренастые пожилые мужики.

Рей с Райсой протолкнулись поближе.

В тазу с окровавленной водой разевали рты полудохлые карпы. У верхней рыбины была местами содрана чешуя, время от времени бедняга слабо трепыхалась. Помутневший рыбий глаз взглянул, казалось, прямо Рею в душу. Укоряюще взглянул, беспомощно. Как будто спрашивая: за что ж вы нас так, люди?.. что мы вам сделали?..

Рыба. Живая. Лежит без воды. Рыба умирает. Она предназначена в пищу…

На Орине никто не ел мяса или рыбы. Никто и никогда. Нет, запретов не существовало, они не были нужны, ведь это все равно немыслимо – как, например, ходить на голове. Ведь для того, чтобы взять мясо… вначале нужно убить!

Нет, конечно, в общем учебном курсе говорилось о нравах других миров. Но одно дело теория, а другое – вот так… Да пусть это всего лишь рыба, но она ведь – живая! и он тоже – живой! А все живое – едино!

Рей не был эмпатом. Во всяком случае, раньше ему никогда не говорили, что у него есть таланты в этой области. Но сейчас поверх всего наступило, как будто он сам, Рей, лежит в окровавленной лохани, он задыхается, его жизнь еле теплится, а сверху на него смотрят лица, лица, лица… он – пища, его сейчас разрубят на куски и…

Мир крутанулся перед глазами. Внутри все перевернулось, окружающее расплылось и зазвенело, в центре остался только рыбий глаз и судорожно вздымающиеся жабры. Невозможно, немыслимо… не может быть… да как же это… Рей ухватился на райсино плечо. Мысли метались в разные стороны и не находили, за что зацепиться.

– Ну, чего смотришь, красавица? – закричал торговец. – Бери рыбку, пожаришь мужу на ужин! Где такую найдешь? Гляди, какой!

Он схватил карпа руками в трикотажных перчатках и сунул Райсе едва не под самый нос.

Рей изо всех сил толкнул торговца вглубь машины. Взметнув руками, мужик грохнулся на спину, а несчастный карп взмыл в воздух и приземлился Рею прямо в объятья. Из опрокинутых лоханей хлынула рыбная жижа. Народ шарахнулся прочь, завизжала какая-то тетка.

– Бежим! – крикнул Рей.

Райса рванулась за ним.

Под возмущенные крики, летевшие им в спину, они в мгновение ока очутились у пруда. Рей швырнул карпа в мутную воду и помчался, что есть духу, по бетонной дорожке вдоль берега. Райса бежала следом, они быстро оторвались от преследователей, но перешли на шаг, когда пруд остался далеко позади.

И только тогда Райса расплакалась.

– Я домой хочу, – всхлипывала она. – Домой… Рей, давай попробуем еще раз, пожалуйста…

– Не получается же ничего, – Рей тяжело вздохнул.

– Ну, пожалуйста…

Рей посмотрел на небо. Солнце, немилосердно жарившее весь день, скрылось за наползавшей мощной тучей. Здесь, на горке, было видно далеко, никакие дома не загораживали неба – и он только сейчас заметил, что тучу соединяет с землей серая стена дождя, и что этот дождь вот-вот уже доберется до них…

Пару дней они бродили по городу. Сначала он их забавлял, потом – начал пугать. Они передвигались только пешком и только в районе, который обозначил для них мастер проходов – так было, по крайней мере, безопасно. На третьи сутки энтузиазма значительно поубавилось – на их глазах машина врезалась в столб, и Райса, как любая эмпатка, потом долго не могла придти в себя от ужаса. Даже в шуме летнего ветра ей чудились крики умирающих людей, чудовищная несправедливость, нежелание души покидать привычную оболочку. Она была слишком молода, и никогда раньше не принимала смерти. И не видела смерть столь близко.