Любен Дилов - Упущенный шанс

Свою патетическую проповедь я закончил резким нажатием клавиши с надписью «Выкл.»

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

По всему выходило, что мне понадобится совет специалиста. Фабричный ли это дефект или я просто как-то не так формулирую задания, мириться с художествами строптивой машины нельзя. Впрочем, благие мысли эти не помешали мне на следующий же день отправиться к нему на поклон: ничего из написанного до сих пор не годилось для печати, а мне ведь надо было выжать из него материал, из которого можно было бы сделать книгу, да и страниц было маловато. И прогнать через него как можно больше заданий, чтобы объяснить специалисту, чем я недоволен.

Довольно потирая руки и всем видом показывая, что больше не злюсь на него, я подошел к компьютеру и нажал на клавишу, отвечающую за новеллы. Никакой реакции, однако, на это не последовало, потухший взгляд совиных глаз не ожил.

Решив, что допустил какую-то ошибку, я открыл брошюрку с инструкцией. Строгое соблюдение предписаний, однако, не помогло: компьютер бездействовал. Неужели я его повредил? Слишком резко выключил вчера? В таком случае я не могу рассчитывать на гарантийный ремонт — за отстранение поломки придется выложить денежки. Наверное, и вернуть теперь его нельзя.

Все эти мысли встревожили меня, я начал звонить на ремонтную базу. Мне повезло: компьютеры этого типа обслуживались вне очереди, и мастер появился у меня так быстро, будто примчался на «скорой помощи».

Вообще-то он действительно был похож на врача.

У него было доброе интеллигентное лицо и тонкие длинные пальцы пианиста-виртуоза. Аккуратно поставив свой саквояж рядом с компьютером, он уселся напротив него, окинул долгим проницательным взглядом и начал беседовать с ним так, словно детский доктор с зареванным маленьким пациентом:

— Ну, на что ты жалуешься, проказник? У тебя где-то болит? А может, тебя обидел этот плохой дядя?

Это «плохой дядя» прозвучало для меня почему-то как «плохой писатель», и я сразу возненавидел компьютерного доктора. Словно желая дать мне как можно больше оснований для этого, он нежно коснулся длинным пальцем клавиши с надписью «роман».

Тут же она вспыхнула ярким зеленым цветом, а в совиных глазах полыхнули желто-зеленые огоньки.

Мастер повернулся ко мне.

— Порядок!

Нет, этот компьютер доконает меня!

— Видите ли, я нажимал только две клавиши — рассказ» и «новелла». А эту клавишу я еще не трогал… — пробормотал я.

Со словами «Нам, миленький, нужен рассказ, а не роман» мастер выключил клавишу и тут же нажал другую. И снова компьютер замигал огоньками, докладывая, что готов к работе.

— Ничего не понимаю, — признался я. — Вроде всё делал по инструкции, точно так же, как вы сейчас…

Мастер повторил ту же операцию с клавишей «новелла», и компьютер опять отрапортовал о своей готовности. Мне стало неловко перед мастером, но он, сочувственно улыбнувшись, ободряюще сказал:

— Успокойтесь, не вы первый, не вы последний. Я сам в них не могу разобраться. Многие ваши собратья по перу жалуются на эту марку. Причем жалобы одни и те же. Никаких дефектов, а работать отказываются. Бастуют, что ли? Один целый месяц меня мучал. Разобрал его по частям и проверил системы-никакого результата! Пришлось заменить другим. Привезли его на базу. Там у нас один паренек стажируется, стал он играть с этим компьютером, нажимает клавишу, говорит: «Ну-ка, хватит бездельничать, сочини мне что-нибудь!» И что вы думаете? Компьютер сразу же заработал.

— И чем вы это объясняете? — спросил я.

— Пока ничем. Мы только-только стали изучать эту марку. Что и говорить — машина сложная, с характером. Ведь что значит собрать воедино несколько миллионов микропроцессоров? Это ж почти человеческий мозг, только там клетки исчисляются миллиардами. Разве у нас с вами так не бывает: пытаетесь вспомнить что-то — ни в какую. На другой день — пожалуйста, без всякого усилия с вашей стороны. — Мастер снова рассмеялся. — Иногда мне кажется, что эти компьютеры способны обижаться. С ними нужно поделикатнее…

— Да чем я мог его обидеть? Я ведь пока всего лишь изучаю его возможности. И признаться — я, в общем-то, доволен им, — стал почему-то оправдываться я.

Черт знает, что за чепуху я несу. И ведь не ради мастера соврал — ради компьютера! Не хватало только испытывать перед ним суеверный страх.

— Давайте попробуем его в работе, — предложил мастер. — Задайте ему тему.

— Нет у меня наготове темы, — сказал я резче, чем того требовали приличия, но что делать, если творческий процесс не терпит свидетелей.

Мастер ласково заглянул в совиные глаза компьютера.

— Милый, сочини нам что-нибудь. Как говорится — для души! Что-нибудь возвышенно-романтическое. Скажем, про любовь. Правда, в наши дни любовь не очень-то романтична, эмансипация на дворе… А вы как считаете?

Мастер повернулся ко мне, словно надеясь на помощь. Видя, что я молчу, он продолжил:

— Не знаю, как вы, а я совсем перестал понимать женщин и почти не обращаю на них внимания. От этого человек начинает мечтать о чем-то другом.

Мастер перевел взгляд на компьютер.

— Давай, милок, сочини что-нибудь для исстрадавшейся души! Что-нибудь о таком вот потерянном человеке, как я. Только дай ему какую-либо утеху, хоть какую-то радость в жизни. А то мне до чертиков надоели все эти любовные романы, которые публикуются в последнее время. Конечно, любовь без драм не бывает, но ведь хоть иногда человеку надо же дать порадоваться, иначе он окончательно потеряет веру в себя. Поэтому хоть ты порадуй меня любовной историей со счастливым концом. В будущем, мне кажется, люди найдут способ, чтобы любовь была только счастливой. Да, да, я верю в это, поэтому давай помечтаем об этом вместе. Без мечты человек не становится добрее и умнее, лишается надежды…

Как только он изрек эти напыщенные глупости, мой вышедший из повиновения компьютер нежно замурлыкал. Удивительное дело: мастер не задал ему ни конкретной темы, ни сюжета, не предложил героя.

Он всего-навсего поделился с ним своей мечтой о счастливой любви. Просто мистика какая-то!

Подумаешь, он не знает, что ему думать о современных женщинах! А я вот не знаю, что мне думать о нем. Хэппи-энд понадобился этому дурню! Да еще с любовью! И вот из подобных историй он будет черпать мудрость. А ведь такое интеллигентное лицо у человека.

Неужели и сегодня читатели не могут прожить без такого чтива? Неужели усилия великих писателей во все времена старавшихся воспитывать у людей вкус к настоящей литературе, пропали даром? А мой компьютер — каков гусь? Со мной работать отказывается, а оказать услугу дураку — пожалуйста! «Ну что ж, голубчик, — мысленно пригрозил я ему, — давай, обслуживай невежд, займись ремесленническими поделками! Только, пожалуйста, меня от этого уволь!» Конечно, я был раздосадован, но не настолько, чтобы заглушить в себе любопытство. Мне было интересно, что же он сочинит «для души». Про себя я решил больше не церемониться с ним и вернуть изобретателям, не забыв при этом любезно и в то же время язвительно поблагодарить их: мол, спасибо, но пользуйтесь этим чудом техники сами, а я сумею заработать себе на жизнь и без его помощи!