Татьяна Грай - Лотос пришлого бога

Он спрячется от этой гадости в мастерской.

Но в мастерской его ждал верещащий изо всех сил телефон.

В последнее время Эрик стал побаиваться любых средств личной связи. Он был уверен, что ему может позвонить нога. Или рука.

Но, поскольку нога в данный момент болталась на кухне, а рука вроде бы в последнюю неделю забыла об Эрике, скульптор ответил на звонок.

К несчастью, это оказался Мюррей Лепски.

И уж конечно, это не улучшило настроения Эрика.

- Ну какого хрена тебе надо?! Чего ты все звонишь?! - заорал он, едва узнав голос занудливого приставалы.

- Сам знаешь, - зло прошипел Мюррей. - Отдавай или камень, или деньги.

Конечно, Лепски прекрасно знал, что никаких денег Эрик не вернет. У него их просто не было. Все, что скульптору удавалось заработать, он тратил практически мгновенно. А остальное время жил в долг.

- Ты что, не можешь набрать себе других булыжников? Какого черта ты привязался именно к этому? - Эрик хрипло заржал. - Там внутри никаких бриллиантов не было, точно могу тебе сказать!

- Он мне нужен.

- Вот пока не скажешь, зачем, - и слушать тебя не хочу!

И Эрик швырнул трубку. А потом присосался к бутылке с ромом, как изголодавшийся клещ к лосиной шкуре.

Но легче от этого ему не стало.

Потому что спьяну Эрику стало казаться: хотя в камне Мюррея Лепски бриллиантов и не было, все же в нем таится нечто необычное. Недоброе. Опасное.

Эрик сгреб в кучу валявшиеся на полу подушки и, усевшись перед начатой давным-давно фигурой Великого Мудреца, попытался сосредоточиться. Но в голове скульптора плыл туман, мысли расползались во все стороны, как тараканы, и Эрик никак не мог уловить главного: почему при воспоминании о камне Мюррея у него возникает непонятное тягостное чувство? И наконец скульптор обнаружил, что, глядя на незаконченную фигуру, он думает не о камне, а об Учителе, с которым встретился в далекой юности.

...Тогда Эрику Баху было всего шестнадцать лет, но он уже был чрезвычайно талантливым и чрезвычайно нервным. И уже тогда он метался в поисках неведомо чего. Ему постоянно казалось, что главное, самое нужное и интересное - где-то неподалеку, но почему-то прячется от него. И уже тогда его изредка посещали видения распадающихся форм. Перед его глазами внезапно всплывала путаница ярких светящихся линий, и в линиях, как в паутине, висели руки, ноги, головы незнакомых Эрику людей, хвосты и лапы каких-то животных, крылья и усики гигантских бабочек и жуков... а иногда еще росли синюшные длинноногие поганки и бледные дистрофичные мухоморы. А потом все это начинало деформироваться, теряя очертания, сливаясь в жуткие слизистые комки... и тогда юный Бах впадал в истерику.

Его водили к разным специалистам. Родители крайне тревожились за талантливого сына, но помочь ему оказались не в силах. И тогда они решились на крайнюю меру.

Эрика привезли на Землю, в Дхарма-центр.

Эрик и по сей день видел все это отчетливо и во всех подробностях.

...Он видел безбрежное море зелени. Это был парк, окружавший белое, легкое, словно парящее в воздухе здание Дхарма-центра. Но "летучка" села не в парке, а рядом с ним, и родители объяснили Эрику, что в парк можно войти только пешком. И они долго шагали по тенистым аллеям, мимо поросших ромашками полян, мимо большого озера, в котором, любуясь на собственные отражения, неторопливо плавали белые и черные лебеди...

...А потом он вошел в полутемную комнату, в дальнем конце которой стояла на простом деревянном столике небольшая фигурка Учителя Цзонхавы. Перед фигуркой горела масляная плошка и тлели палочки благовоний. Семь серебряных чашечек с водой выстроились на столике в ряд... и еще там была низкая ваза с букетиком незабудок.

Засмотревшись на Цхонхаву, Эрик не сразу заметил старого монаха в темно-красных одеждах, стоявшего сбоку от двери. Наконец мальчик спохватился и поклонился Учителю. Монах улыбнулся.

- Здравствуй, Эрик. Меня просили поговорить с тобой. Ты сам-то ничего не имеешь против?

- Я... - Эрик растерялся. Он никак не ожидал, что в Дхарма-центре будут интересоваться его мнением. Он почему-то представлял себе адептов крайне суровыми людьми, сосредоточенными на Учении Будды, не снисходящими до дел таких жалких и недостойных существ, как истеричный Эрик Бах. Но сейчас он видел перед собой старого Мастера с потемневшим от прожитых лет лицом и с необычайно молодыми и веселыми глазами. И в этих глазах светилась такая доброта, какой Эрик не встречал ни разу за свою короткую жизнь. Монах сочувствовал мальчику. Монах понимал его проблемы и принимал их как свои собственные...

- Значит, не против, - кивнул монах. - Ну, тогда идем вон туда, там нам будет удобнее.

Он провел Эрика через узкую дверь в соседнее помещение, с большим окном, через которое врывались мягкие лучи солнца. Они уселись на подушках, и тут же еще один монах, совсем молодой на вид, не старше самого Эрика, принес чай и печенье, и сразу ушел.

Старый Учитель разлил чай по чашкам и сказал:

- Попробуй. Очень вкусный чай, мы сами для него собираем травы.

Эрик удивился.

- Вы - собираете травы?..

Он просто не в силах был представить себе старого адепта бродящим по лужайке с корзинкой в руке...

- А почему бы и нет? - рассмеялся Учитель. - Чем мы отличаемся от других людей?

...И они стали говорить о самых разных вещах. Эрик скоро совершенно забыл, что говорит не с кем-нибудь, а с адептом Учения. Ему казалось, что рядом с ним - его лучший друг, которому можно доверить все, что угодно, и который все поймет сразу и правильно... и он рассказывал о своих проблемах так, как никогда не рассказал бы ни родителям, ни самому квалифицированному психотерапевту. И старый монах внимательно слушал мальчика, иногда задавая вопросы, иногда помогая найти нужное слово, определение... и осторожно подводя Эрика к тому, чтобы тот сам понял, что же такое происходит с ним.

И Эрик понял.

Он даже не испугался. Он уже был готов к осознанию.

- Значит, это болезнь? - спокойно спросил он.

- Да, - кивнул монах.

- И вылечить меня невозможно?

- Это не так.

И разговор продолжился.

...Стемнело, и молодой монах бесшумно вошел в комнату и зажег две маленькие лампы под желтыми абажурами, стоявшие в разных углах, и так же бесшумно вышел... а они все говорили. И наконец Эрик почувствовал, что все уже сказано. И спросил:

- Вы расскажете моим родителям?..

- Нет, - спокойно ответил Учитель. - Ты уже взрослый. Ты должен сам выбрать свой путь.

- Спасибо, - сказал Эрик и, поклонившись адепту, вышел.

Молодой монах проводил его вниз, в холл, где Эрика ожидали испуганные и уставшие родители. На столике перед ними стояли чайник с чаем и чашки, тарелки с бутербродами и золотистым печеньем, - но похоже было на то, что отец и мать Эрика за весь день так и не проглотили ни крошки.