Александр Матюхин - Северное сияние ее глаз

Длинные черные волосы, ровные, ложащиеся на плечи, закрывающие лоб и левый глаз. Острый подбородок. Выпирающие скулы. Черный зрачок. Руки с длинными красивыми пальцами, подпирающие подбородок. Ногти на пальцах тоже черные. И пиджак с высоким воротником — черный. И футболка под ним — черная. И только ослепительно белый, неестественный цвет кожи ярким контрастом вырывал из черноты и лицо, и пальцы, и пухлые — совсем не мужские — губы. Только спустя какое-то время Инга сообразила, что белизна кожи вызвана кремом и пудрой. Еще мужчина подкрашивал брови и, кажется, ресницы.

— Извините, — говорит он, — я увидел свободное место за вашим столиком и решил… ну, надеюсь, вы не против?

— Здесь полно столиков, — говорит она и смотрит на бармена.

Бармен разливает по бокалам мутную жидкость из бутылки, похожую на рафинированное подсолнечное масло. Перед стойкой сидят две девушки и курят.

— Это VIP место, — говорит она, — и этот столик я заказала для себя.

Он улыбается, и она видит ровные, ослепительные, белые зубы.

— Вы, стало быть, кого-то ждете? — говорит он.

Она ловит себя на мысли, что разглядывает его зубы, приоткрыв рот. Ей дурно от сладковатого запаха всех его кремов, помад, пудр, красок, туалетных вод.

— Нет. — говорит, — не жду. Но это не причина, подсаживаться и заводить со мной разговор. Вполне возможно, я хочу побыть одна.

— Вы не производите впечатления девушки, которая хочет побыть одна, — говорит он.

— А вы не производите впечатления умного мужчины, — отвечает она резко, хотя понимает, что считает по-другому. Ложь слетает с ее губ. И хотя она часто лжет, и прекрасно отдает отчет в своей осведомленной лжи, сейчас Инга думает по-другому. Кажется, ей становится неловко.

— Глупости вы говорите.

— А вы хам.

— Возможно.

Он улыбается вновь.

— Я сказала что-то смешное?

— Есть немного.

— В таком случае, советую закрыть рот. Вы меня бесите!

— Неужели? Тогда, позвольте, я закажу две чашки чая, и мы посидим вместе за одним столиком и побесим друг друга. Вы такое любите?

— Что?

— Кого-нибудь бесить?

Он смотрит на Ингу, слегка сощурив темные глаза. У него красивые, пухлые губы. Она не может оторвать от них взгляда. А затем ей становиться смешно. Но это не злой смех. Это веселье совершенно неожиданно вырвалось наружу. То самое странное чувство, которое всегда сидит где-то глубоко, затаившись, а потом выпрыгивает и заставляет смеяться, делать неловкие движения и совершать глупые поступки.

О, как необоснованно! О, как мило! Как смешно и нелепо!

— Да вы издеваетесь надо мной! — говорит она сквозь смех, берет салфетку и прижимает ее к левому глазу, чтобы убрать слезу до того, как она размажет дорогую тушь с ресницы.

Давно, очень давно это странное веселье не покидало своего укромного уголка в глубине ее души.

— Ни капельки, — улыбается он в ответ, — я просто предложил приятно провести время.

— Тогда заказывайте ваш чай, и начнем бесить друг друга!

Инга смеется вновь, и он поддерживает смех.

— Официант!

— Как вас зовут? — спрашивает она.

— Это секрет. Честно. Не могу сказать. До поры до времени. Считайте, что это игра.

Она щурит бровь, но ей, отчего-то, приятно. Чертовски приятно разглядывать молодого человека.

— Тогда и я не скажу вам своего имени.

— А я и не интересовался. Знаете, все эти вопросы, вроде "как вас зовут", или "сколько вам лет", на самом деле, я считаю, что они — полная чушь. Такие вопросы задают люди, которым больше нечего сказать.

Он достает пачку сигарет — тонких Esse со вкусом яблока, и закуривает.

— Но ведь общение — это один из факторов познания, — говорит Инга, вдыхая легкий аромат сигаретного дыма, — если задуматься. Как же я о вас что-нибудь узнаю, если не буду расспрашивать?

— Но ведь согласитесь, иногда достаточно просто сидеть рядом с интересным человеком, разглядывать его, вдыхать его запахи, слушать его голос, поддерживать с ним разговор. Зачем знать его имя? Зачем знать его прошлое? Зачем задумываться над тем, чистил ли он зубы или от какого модельера его майка?

— Ого, — говорит она, — это вы загнули. Я никогда так не делаю.

— Делаете, делаете, — чеканит он, — все так делают. Одна из закономерностей повседневности. Каждый человек спешит поделиться своим прошлым с первым встречным.

— Я не…

В этот момент подходит официант, и Инга замолкает, наблюдая за странным молодым человеком. Тот заказывает две чашки зеленого чая с фруктами. Без сахара. Улыбается. Спрашивает у официанта: "Как жизнь, Артем"? И официант отвечает, вроде бы привычно: "Ничего. Потихоньку". А потом добавляет, чуть тише: "Я проиграл. Но я рад". И уходит.

Инга задает вопрос:

— Проиграл?

И молодой человек отмахивается от вопроса, словно от назойливой мухи:

— А, бросьте, — говорит он, — сегодняшний вечер не должен быть испорчен вопросами. Вопросы уничтожают общение. А из общения, между прочим, можно выловить намного больше ответов, чем вы думаете. Не задаем вопросов, договорились?

— Но мне интересно! — упрямо повторяет Инга, — в конце концов, вы подсели за мой столик, значит, у меня есть право получить ответ хотя бы на один вопрос!

Он затягивается, пускает дым ртом:

— Интересная логика. Но я не согласен. Могу пойти на крайнюю уступку. Когда мы встретимся во второй раз, я отвечу на все ваши вопросы. Идет?

— Вы думаете, мы еще встретимся?

— Я уверен. Я постоянный гость.

Он неожиданно резко подается вперед. Челка спадает на глаза, так, что Инга видит только его тонкий нос и пухлые губы. В уголке губ болтается сигарета. Она ощущает запах его туалетной воды, проникающий в ноздри, щекочущий нервы. Запах этот перемешивается с запахом сигареты. И кружится голова. Действительно кружится — как в далеком детстве, когда долго качаешься на каруселях.

Его губы шевелятся — но в ее ушах долгий и отчетливый барабанный бой.

Она думает, что находится на грани обморока. Наверное, так и есть. Глубоко вдыхает, моргает, прогоняет дробь барабанов… и слышит только конец фразы:

— …нам с вами по пути.

— Простите, — говорит она, — я не совсем понимаю.

Он возвращается к своей прежней позе — расслабленной, надменной, элегантной, отвратительно-слащавой позе человека, уверенного в себе — изящно поднимает челку, обнажая горячий взгляд черных глаз.

— Говорю, что подсел за ваш столик не просто так.

— Само собой. Мужчины, к сожалению, никогда не садятся за столики к незнакомым девушкам просто так.

Молодой человек удивленно поднимает бровь: