Томас Сван - Зелёный Феникс

- Я приготовил для вас и вашей королевы угощение. Будьте нашими дорогими гостями. Вас ждут мои люди, приплывшие из далекой страны. Наш город был разграблен и сожжен, большинство кораблей поглотило жестокое море. Мы никогда не чувствовали себя дома среди этих чужих лесов, запертые в своем городе. Теперь мы вместе должны отодвинуть засов и раскрыть ворота.

Ответную речь держала Меллония. Кукушонок был смущен и одновременно горд. Трудно признать королеву в своей матери. Но ее глаза сияли, будто она увидела - или вспомнила - бога. Ему захотелось опуститься перед ней на колени.

- Мы тоже ощущали бремя неволи. И тем более жестоким оно было, что мы не скрывались за стенами, а считали себя свободными. Но подлинная свобода заключается в том, чтобы быть вместе, а не держаться порознь. Пришло время отодвигать засовы и раскрывать ворота.

Меллония, Кукушонок и Асканий вошли в город - королева, принц и царь. Другая царица, Лавиния, стояла в воротах. Асканий поклонился ей, а Меллония улыбнулась, словно говоря: "Ты тоже любила Энея. Мы этого не забудем".

- Жаль, что отца нет в живых, - вздохнул Асканий. - Он был бы очень горд.

- Я помню, как он рассказывал мне о Дидоне, - сказала Меллония. - О том, что она пыталась обратить лето в весну, сделав вид, будто в водяных часах не падают капли, а тени не движутся по циферблату солнечных часов. Помнишь, Асканий?

- Да.

- Но еще большую ошибку можно совершить, если пытаться обратить лето в осень, слишком внимательно прислушиваться к водяным часам и не отрывать взгляда от движущейся тени.

- Ты говоришь загадками, - сказал Асканий. - Как мой отец.

- Ты ведь понимаешь, что она хочет сказать, - заметил Кукушонок.

- Я не уверен в этом. И не смею надеяться, что это то, о чем я мечтаю.

- Феникс, - сказала Меллония. - Ты что-нибудь слышишь?

- Да. Шум крыльев.

- Может, это ласточка? Или дятел?

- Нет. Это мотылек.