Георгий Шах - Нет повести печальнее на свете… Научно-фантастический роман

— Уланфу, — сказал Тропинин, — я не оскорблю вашего патриотизма, предложив зайти в другой кабачок, скажем, к тем же химикам?

Гермесит явно смутился.

— Не обижайтесь, — добавил Тропинин, — но мне захотелось отведать чего-нибудь химического. Например, синтетических котлет или газового компота.

— Вы не подозреваете, насколько близки к истине, — со смехом сказал Уланфу. — Ну, ладно, рискнем. Но предупреждаю, у химов самая острая пища, они обожают всевозможные приправы.

Им не стоило труда разыскать заведеньице с маркой «HO» и завлекательным названием «Заходите, не ошибетесь». Здешние рестораторы были горазды на выдумку, вот, пожалуй, что можно перенять у гермеситов в порядке возмещения за секреты космоплавания. Почему, однако, Уланфу сказал «рискнем». Только ли из-за пикантности кухни химов?

Внутри было довольно людно, свободных столиков не нашлось, и им пришлось подсесть к молодой паре, выяснявшей отношения и потому встретившей посторонних без восторга. Юркие роботы-официанты сновали между столиками, разнося заказанные блюда. Из аппарата, напоминавшего стационарный магнитофон, лилась тихая музыка, и несколько пар танцевали на маленькой круглой площадке. В центре зала журчал небольшой фонтанчик, подсвеченные струйки воды отливали всеми цветами радуги. Помещение освещалось приглушенным светом развешанных по стенам фонариков, в нем было тепло и уютно.

Прислушавшись, Тропинин пришел к заключению, что все посетители разговаривают без помощи апов и, следовательно, относятся к клану химов. Он поделился своим наблюдением с Уланфу. Тот утвердительно кивнул и посоветовал в порядке эксперимента на минуту выключить автопереводчики. Ощущение было до крайности необычным. Привыкая к апу, вы воспринимали его внятный шепот как своего рода внутренний голос, он отвлекал от посторонних звуков, делал их почти неразличимыми. Отключив прибор, можно было четко слышать чистую иноклановую речь. В обрывках доносившихся до него фраз Тропинин улавливал формулы элементов, повторяемые в разных сочетаниях. Их сосед с раздражением говорил своей спутнице:

— Электролитическая диссоциация здесь ни при чем. Нужен люминесцентный анализ, и термостойкие полимеры адсорбируются. Я ведь не изотоп с низким атомным весом. Будь, наконец, валентной. Некомплексные соединения изометричны.

А она отвечала:

— Флогистон. Трансурановый элемент катализируется, а в результате одни коллоиды да дисперсные системы.

Поежившись, Тропинин включил свой ап и подумал, что без этого благословенного механического толмача жизнь на Гермесе была бы невыносимой. Пока он занимался лингвистическими опытами, его спутник обсудил с метром меню, и через несколько минут перед ними были расставлены обильные закуски, а к ним подана бутылка вина. Разлитое по бокалам, оно оказалось ядовито-зеленого цвета. Заметив, что гость смотрит на него с некоторым подозрением, Уланфу рассмеялся.

— Не тревожьтесь, это не серная кислота, а кормить нас здесь намерены не химикалиями. Отведайте, уверен, что пища химов придется вам по вкусу.

Ужиная и обмениваясь с Уланфу оценками сравнительных достоинств земной и гермеситской кухни, Тропинин краем уха прислушивался к разговору соседей. Насколько можно было понять, молодому человеку предложили интересную работу в исследовательском институте, но подруга или жена настойчиво отговаривала. Тропинин горячился, доказывал, что может упустить благоприятный шанс, всегда чувствовал призвание к научной деятельности, вне всяких сомнений, сумеет прославиться каким-нибудь сногсшибательным открытием. Она отвечала, что верит в его способности, но, перейдя в институт, он потеряет выгодное место в фирме, кроме того, ему не следует быть эгоистом и забывать об их ребенке, который скоро появится на свет, а открытие можно сделать и в производственной лаборатории, где он сейчас трудится.

Извечная жизненная ситуация, повторяющаяся миллиарды раз на всех обитаемых мирах и во все эпохи, подумалось Тропинину. Он потерял интерес к этой банальной истории и перенес внимание на большую компанию, которая сидела за банкетным столом и вела себя все более шумно.

— Свадьба, — пояснил Уланфу. Почему-то он говорил здесь вполголоса. Вероятно, чтобы не привлекать внимания к чужой речи.

Невеста была как невеста — в белом кружевном платье и под фатой. Жених как жених — в черном костюме и сорочке с накрахмаленным воротником. Вообще Тропинин заметил, что гермеситы сохранили многие традиции и формы бытового уклада, вывезенные из XXI земного века. Технический прогресс не сопровождался у них радикальной ломкой образа жизни, и еще неизвестно, хорошо это или плохо. Если б мне пришлось вновь пережить брачный обряд, решил Тропинин, я бы предпочел видеть свою невесту в праздничном платье, а не в джинсах и вельветовой курточке.

Впрочем, какое значение имеет вся эта символика, если мужчину и женщину сводит призрачное, хилое чувство, неспособное выдержать жизненные испытания? Он с горечью вспомнил свое последнее свидание с женой, когда вышло наружу копившееся годами отчуждение и они обменялись резкими обидными словами, после которых стыдно и больно смотреть друг другу в глаза. Конечно, можно было предотвратить окончательный разрыв, согласившись навсегда расстаться с космосом. Но принести такую жертву было выше его сил. К тому же, отказавшись от того, что Тропинин считал своим призванием, делом жизни, он всегда видел бы в жене виновницу своего несчастья. Нет, ненадолго хватило бы согласия, обретенного столь непомерной ценой.

Итак, он поступил правильно. Тогда почему же вновь и вновь ему приходится убеждать себя в этом? Почему всякий раз, когда он видит счастливую пару, приходят на память не первые солнечные дни его любви, а мрачная сцена прощания? Откуда это неизбывное ощущение вины перед женщиной, с которой он легко расстался десять, нет, девять с половиной лет назад, а главное — сочувствие к самому себе? Сколько ни думай над этими проклятыми вопросами, на них не найти ответа.

Тропинина отвлек от грустных размышлений шум за банкетным столом. Речь держал пожилой человек с брюшком. По тому, с каким подобострастием ему внимали, подхватывая аплодисментами каждый его пассаж и бурно откликаясь на остроты, нетрудно было понять, что это важная персона, исполнявшая роль свадебного генерала.

— Мои юные друзья, — говорил он, наслаждаясь своей властью над аудиторией, — любите друг друга, плодитесь, наслаждайтесь жизнью, но никогда не забывайте, что вы химы. Нашей науке по праву принадлежит пальма первенства в делах человечества, от нас с вами в огромной, я не побоюсь сказать даже — в решающей мере зависит его благосостояние. Кто создает неизвестные природе искусственные материалы, служащие вещественной основой современной цивилизации? Мы, химы. Кто снабжает его топливом и даровой энергией? Мы, химы. Кто дает сельскому хозяйству удобрения, без которых была бы невозможна «зеленая революция»? Опять-таки мы, химы.