Х Оливер - Энерган-22

- Я, разумеется, не политик, наша деятельность вообще не имеет никакой политической окраски, она преследует единственную цель: охрану биосферы. Мы эколога, не более того. Но я совершенно убежден, что когда федерация станет законным владельцем энергана, каждый разумный человек, включая Командора и всех прочих - от "Альбатроса" до "Рур Атома", будет с нами. Потому что речь идет о самом существовании человечества, в том числе Мак-Харриса и Дидериха Мунка, о жизни их детей...

Знал ли этот доверчивый человек, в каких условиях живут Мак-Харрис и Мунк, каким воздухом они дышат, какую воду пьют, какой пищей питаются? Допускал ли, что их никак не волнует судьба человечества? Нет, судя по всему, профессор Моралес, прославленный ученый и страстный приверженец красивой идеи, не очень разбирался в человеческой природе. Но сердце его было преисполнено любви к людям.

- Вы верите в разум, - сказал я. - В человека.

- Верю! Твердо верю. И кроме того... - он умолк, снова взглянул на стены и продолжал вполголоса, опасаясь микрофонов: - Кроме того, "там", насколько мне известно, пытаются, и небезуспешно, жить по законам разума.

Уж не ослышался ли я - профессор Моралес делает политические выводы! Ну и ну! Ведь "там" означало "на Острове" и в тех странах, одно упоминание о которых вело прямиком в застенки "Конкисты". Я промолчал, а он не отступался:

- Вы обещаете помочь нам, сеньор Искров?

- Боюсь, что я не скоро увижу людей, о которых вы говорите, - бесстыдно солгал я. - Но если увижу, то попытаюсь...

- Вы даете мне слово?

- Да.

Я более не заботился, подслушивают нас или нет. А потом сделал то, что удивило меня самого и полностью подтвердило мнение профессора Моралеса о Теодоро Искрове: заполнил чек на пятьдесят тысяч долларов - полученный от Мак-Харриса гонорар - и протянул ему. Я ведь человек импульсивный...

- Для вашей федерации, - сказал я. - На печатание брошюр и плакатов.

Он, ничуть не удивившись, сунул чек в бумажник. Даже не поблагодарил. Затем вынул из кармана доллар:

- Возьмите, - сказал он. - И передайте жрецу с Двадцать второй улицы.

Едва самолет приземлился на аэродроме Тупаку, индейцы ринулись к трапу. И я взял свой чемоданчик, в котором лежали документы на имя Мартино Дикинсена, две сорочки, смена белья, зубная щетка. Я думал о том, что если и в самом деле увижу жреца, непременно расскажу ему о федерации.

Потому что дал слово настоящему Человеку.

3. Тупаку и Эль Волкан

Когда-то этот аэродром был одним из самых оживленных и по-современному оборудованных в стране. Он обслуживал область, которая еще два-три десятка лет назад была центром туризма. Сюда приезжали отовсюду, чтобы побродить по живописным плато Скалистого массива, вскарабкаться на его крутые вершины, увидеть руины древних индейских царств, накупить глиняных дощечек, а в довершение всего подняться к кратеру вулкана и бросить на счастье монетку.

Нынешний аэродром - это несколько полуразбитых взлетных дорожек, по которым с трудом, подскакивая на ухабах, катятся самолеты. Три-четыре машины и автобуса дожидались редких гостей - туристы почти не заглядывают в эти края из-за смога, который завладел городом и окрестностями. Вместо мастерских, где изготовляли сувениры, и лавчонок, полных глиняных статуэток, сейчас высятся заводы по производству синтетических продуктов, металлургический комбинат, обогатительные фабрики для цветных металлов и другие промышленные предприятия. Деревья на улицах высохли, травы не стало, озеро превратилось в грязное болото, куда не смеют сунуться даже чудом уцелевшие лягушки... И куда ни кинь взгляд - всюду нефтяные вышки, а по шоссе и железным дорогам на нефтеочистительные заводы и в порт Америго-сити мчатся тысячи цистерн с нефтью "Альбатроса".

За последние недели я уже привык к воздуху, богатому кислородом, а в кабинете Мак-Харриса на сто десятом этаже и в часовне "Конкисты" - даже к воздуху, напоенному сосной, поэтому стайфли подействовал на меня особенно угнетающе. Конечно, можно было надеть маску, но я боялся, что тогда те, с кем я должен встретиться, меня не узнают. Я даже не все лицо закрыл мокрым платком и нарочно вертел головой, чтобы меня заметили. Напрасно - никто ко мне не подошел.

Индейцы торопливо рассаживались в автобусах, стремясь поскорее уехать к себе в горы. Нефтяники взяли такси. Укатила и стюардесса, и индеец в шерстяном пончо. Перед тем как подняться в автобус, он успел мне сказать, что в его родном пуэбло ("Называется "Тьерра Калиенте", то есть горячая земля, сеньор") есть множество интересных находок.

- Думаю, они вас заинтересуют. Несколько лет назад ученые из Британского музея вели неподалеку раскопки и нашли под землей уйму камней и глиняных сосудов. Спросите Боско, по прозвищу Эль Камино** - так меня называют из-за того, что я много разъезжаю, сеньор.

Я обещал при случае непременно заглянуть к нему. И, остановив такси, отправился в город.

Осторожности ради я время от времени оборачивался - нет ли за мной "хвоста", однако ничего подозрительного не заметил. Таксист тоже не обращал на меня особого внимания. В машине одурманивающе пахло бензином, но когда я хотел открыть окно, шофер остановил меня:

- Не открывайте, сеньор, за окном еще хуже.

- Очень пахнет бензином.

- А как же? Снова перешли на бензин. Всего десять дней и пожили по-человечески... Мы получали энерган из Америго-сити. Но запасы кончились, и теперь опять вонища.

- Много здесь было энергана? - спросил я, чтобы поддержать разговор.

- Да, немало. Правда, часть прибрала к рукам полиция, часть - дельцы с черного рынка, а остальное мы израсходовали. - Он тоскливо вздохнул. - Славное времечко было, доложу я вам! Ни тебе очередей перед заправкой, ни запаха, к тому же дешевка!

- Может, опять появится? - словно бы невзначай обронил я.

- Вряд ли, сеньор, вряд ли... - Таксист бросил на меня быстрый взгляд, как бы проверяя, можно ли быть со мной откровенным. - С того дня, как прикончили доктора Зингера, знаменитого химика из "Альбатроса", энергана больше нет. И не будет.

- По-вашему, это он изобрел энерган? - Я изумился: такой версии мне не доводилось слышать.

- А кто же еще, сеньор? Он ведь был самым большим ученым в Америго-сити, работал в самой большой в мире лаборатории. Только он и мог придумать такую замечательную штуку.

- Но зачем ему было это делать втайне? Да еще поплатиться собственной жизнью?

Хотя кроме нас в машине никого не было, таксист наклонился ко мне и шепнул:

- Потому что он был динамитеросом.

- Динамитеросом?! Доктор Зингер?

- Ну да. Это все знают.

- Почему же тогда динамитеросы его убили? Он хмыкнул:

- Вы и вправду верите, что его убили динамитеросы?