Андрей Чертков - Время учеников. Выпуск 3

Один из ответов я и в самом деле уже имел. Донести бы теперь его до гостиницы.

В приморском городе трудно заблудиться, главное, не потерять направление ветра. Сейчас ветер дул к морю. Где-то гремели трубы и ревели гигафоны — все громче, все ближе. Вероятно, наши с бодрецами пути снова должны были пересечься. Но в целом город был пуст, закрыт шторами и ставнями, запахнут в черную листву деревьев, в городе не работал ни один магазин, ни одно кафе, ибо город спал. Вокруг неожиданно пошли знакомые места; улицы распрямились, тени оформились, романтические воспоминания заполнили вакуум. Семь лет назад ноги уже носили агента Ж. в этих краях, — подтверждения возникали на каждом шагу, будоража старческую сентиментальность. Ноги носили, глаза смотрели. А вот и дом, в котором агент Ж. тогда квартировался, — он самый, вне всяких сомнений! Два этажа, белое с голубым, яблоневый сад… Возле дома, точнее возле решетчатых ворот, хозяйски опираясь о почтовый ящик, стоял коридорный из «Олимпика».

Я даже приостановился. Это был он — юный культурист, увлекавшийся Шпенглером и Жилиным. Такого красавца трудно спутать. Меня он якобы не замечал, взгляд его был устремлен к перекрестку, где уже бурлила шумная толпа с ведрами, петардами и духовыми инструментами. Опять случайная встреча? Бог ты мой, как я устал от этих хорошо организованных случайностей, коими щедро был обставлен весь мой нескончаемый день. Я окликнул парня:

— Изучаем жизнь приматов, дружок?

Он увидел меня и обрадовался:

— Вам тоже эти кретины спать не дают?

— Отчего же кретины? — сказал я, — Люди выражают свое отношение, не знаю, правда, к чему. Их право.

— Перебудить весь квартал — большого ума не надо, — сказал он запальчиво.

— Отчего же квартал, — возразил я. — Может, их планы на весь мир распространяются. Неспроста же они атаковали «Узел Мировых Линий», я сам это видел.

— А-а, вампиров, — понял коридорный.

— Пардон?

— Ну, гостиницу, которую вампиры содержат, — он коротко глянул на меня. — Вампиры — это просто система оздоровительных клубов, ничего такого. Учат курортников сберегать и умножать энергию. Солнце — первый энергоноситель. Земля — второй, и так далее. Воздух, вода, еда, сон. Смотрят на солнце, ходят по мокрой траве босиком…

— Очень интересно, — вежливо сказал я. — В ваших домах теперь что, нет акустической защиты? Трехслойной, с памятью на пятьдесят тысяч звуков?

Он пожал плечами:

— Естественный кодекс не рекомендует.

Мальчик держал себя несколько иначе, чем в отеле, что объяснялось, по-видимому, сменой обстановки. Там он был на боевом посту, в броне и каске, там он играл во взрослого, а здесь он ощутимо помолодел. Легкая рубашка на голое тело, завязанная узлом на груди, бермуды, мокасины, подтянутый мускулистый живот, устрашающих размеров плечи, и плюс щекастая голова, набитая всякой умной всячиной. Мальчик был мне, черт возьми, симпатичен. Очень не хотелось думать о нем плохо, поэтому я спросил напрямик:

— Что ты тут делаешь?

— Что, что! Живу я тут, — сказал он кокетливо, показав незаурядное знание русского фольклора. И снова засмеялся. — Вы меня так и не вспомнили? Вы у нас как-то гостили.

Я посмотрел на бело-голубой дом за его спиной. Что-то шевельнулось в моей памяти.

— Лэн! — воскликнул я. — Сын генерал-полковника Туура!

Симпатия превратилась в нежность.

— Лэн, — сказал я. — Дружище, как я рад.

— Вы в отель? — басовито спросил он, расправив плечи. Разрешите вас проводить?

Некоторое время я размышлял, можно ли считать меня безопасным попутчиком. И в особенности — собеседником. Лепестки желтых лилий, настоянные на крови Кони Вардас, стучали мне в сердце. Сомнения проступили на моем лице, но мальчик посмотрел на меня с такой надеждой, что язык не повернулся отказать ему, ведь он, возможно, все последние годы ждал эту нашу встречу, ведь он так и не решился в гостинице попросить меня о чем-то… Мы постояли на Второй Пригородной, пережидая шествие, а потом двинулись дальше, через перекресток, мимо парка Грез, к центру города.

Кто они такие, поинтересовался я, махнув рукей в сторону исчезнувших бодрецов, что за зуб у них на Мировые Линии? Они — это никто, был решительный ответ. Те, у кого не получилось, и этим все сказано. Пытаются бросить вызов, то ли всем нам, то ли Господу Богу. Секта Неспящих — официальное название. Переползают по ночам из квартала в квартал, от вампиров к копам, от банкиров к хрусташам. К хрусташам? А к кому же еще! Сломают юным натуралистам энергетику, зальют отравой их «растительный секс». У них сегодня тайная сходка, у коммунаров хреновых, такая «тайная», что весь город в курсе — где, когда, и за сколько… Все это хорошо и весело, согласился я с Лэном, но сам-то ты как? Мать как, сестра? (Честно говоря, я забыл имя его сдвинутой мамаши, в чем признаваться было не обязательно.) Оказалось, что Лэн в этом году закончил школу и решил летом поработать, как он всегда делает в каникулы, а через месяц планирует подать документы на факультет подземных коммуникаций. Когда выучится, будет проектировать Новое Метро. Городу позарез нужно Новое Метро, город задыхается без Нового Метро. Матери дома нет, она в море, на яхте. Яхтсменкой стала, видной активисткой яхтклуба. В пятьдесят-то лет! Больше не пьет — ни по праздникам, ни по будням, вот такие метаморфозы. Вузи вышла замуж, работает дизайнером, живет у мужа, так что Лэн в доме — полный хозяин… А потом я спросил его, что это за эмблема такая: подсолнечник с буквами «Е» и «С» вместо семечек?

— «Е-эс» — это партия Единого Сна, — ответил он и тактично замолчал, ожидая, о чем этаком я еще спрошу.

И я бы обязательно спросил еще о чем-нибудь этаком, если бы мы не вышли на Театральную площадь. Брошенное кибер-такси стояло возле пустых мертвых касс — с раскрытыми дверцами, с погашенным тавро на крыше салона. И мне временно стало не до вопросов, потому что это было то самое такси. Я сразу его опознал. Для кого-то все серийные автомобили на одно лицо, но я не из таких. Я мог ошибаться в людях, в женщинах, в словах — во всем, кроме того, что ездит или летает.

Ни внутри кабины, ни снаружи никого не было, и вообще, мир был удручающе пуст и тих. Пока я обыскивал машину, Лэн терпеливо стоял рядом. Он не задавал мне вопросов, он молча ждал. Панель управления была вскрыта, как я и ожидал. Заднее сиденье было заляпано чем-то очень похожим на кровь. Пластик отказывался ее впитывать, и кровавые кляксы еще не успели застыть. Багажное отделение было пустым, и только на коврике под ногами водителя я обнаружил использованную спичечную упаковку. Вероятно, здесь курили. Не те ли, кому понадобилось устроить засаду ничего не подозревающему прохожему? Оно и понятно, ведь ожидание — процесс нервный. Оторвали последнюю спичку и бездумно выпустили мусор из пальцев, а потом, когда пришло время уносить ноги, забыли про такую мелочь… На спичечной упаковке имелась красивая реклама. Солнце освещало золотыми лучами надпись, выложенную из огромных камней: «Семь пещер».