Айзек Азимов - Приход ночи

Атор равнодушно смотрел на журналиста. Пять минут уже почти истекли.

– И что же вы предлагаете сделать ради спасения ситуации?

– А вот что, – ухмыльнулся Теремон: – с завтрашнего дня я становлюсь вашим неофициальным представителем. То есть пробую разрядить накопившийся против вас гнев таким же способом, каким пытался разрядить напряженность, которую вы нагнетали – с помощью юмора, даже высмеивания, если понадобится. Знаю, знаю – это тяжело будет выдержать, мне ведь придется выставить вас полными идиотами. Но если я заставлю людей смеяться над вами, они, авось, позабудут о своем гневе. А взамен я прошу одного: эксклюзивного права на репортаж из обсерватории этим вечером.

Атор молчал, но Биней не выдержал:

– Доктор, над этим стоит подумать. Я знаю – мы проверили все вероятности, но всегда остается один шанс из миллиона, ну пусть из биллиона, что в нашу теорию или в наши расчеты вкралась ошибка. И если…

Все остальные, кто был в кабинете, зашушукались, и Атору показалось, что они поддерживают Бинея. О боги, неужто весь факультет против него? Атора передернуло, словно от горечи во рту, от которой не мог избавиться.

– Позволить вам остаться здесь, чтобы лучше высмеять нас завтра? Думаете, я совсем уж выжил из ума, молодой человек?

– Но ведь я уже объяснял вам, что нет никакой разницы – здесь я или нет. Если затмение будет, если Тьма вправду настанет, я гарантирую вам самое уважительное отношение и всю свою помощь во время будущего кризиса. А если все-таки ничего не произойдет, я предлагаю свои услуги, чтобы защитить вас, доктор Атор, от разгневанных граждан.

– Пожалуйста, доктор Атор, пусть он останется, – сказал новый голос. Атор оглянулся – это вошла Сиферра.

– Извините за опоздание. У нас на археологическом в последнюю минуту возникла одна проблема, несколько осложнившая положение… – Она переглянулась с Теремоном и продолжала: – Пожалуйста, не обижайтесь на него. Я знаю, как жестоко он нас высмеивал. Но это я просила его прийти сюда сегодня вечером, чтобы он мог своими глазами убедиться в нашей правоте. Он как бы мой гость, доктор.

Атор на миг прикрыл глаза. Гость! Это уж слишком. Почему бы не пригласить заодно и Фолимуна? Или Мондиора?

Но у него уже пропала охота спорить. Время идет. И, кажется, больше никто, кроме него, не против, чтобы Теремон остался здесь наблюдать затмение.

Да и какое значение имеет его присутствие?

Что сейчас вообще имеет значение?

– Хорошо, – уступил Атор. – Оставайтесь, если хотите. Но извольте не отвлекать нас от наших обязанностей, понятно? Не путайтесь под ногами. Помните также, что за все здесь отвечаю я – и невзирая на то мнение, которое вы выражали в печати, требую от вас тесного сотрудничества и полного уважения.

Глава 21

Сиферра прошла через комнату к Теремону.

– Вот уж не думала, что вы взаправду придете.

– Почему? Разве вы приглашали меня не всерьез?

– Конечно, всерьез. Но вы так насмешничали, так издевались над нами в этих своих колонках…

– Что с дурака возьмешь?

Сиферра покраснела.

– Я не представляла, как вы сможете посмотреть в глаза Атору после всего, что о нем понаписали.

– Если его зловещие пророчества сбудутся, я не стану смотреть ему в глаза – я опущусь на колени и смиренно попрошу у него прощения.

– А если не сбудутся?

– Тогда я ему пригожусь. Как и всем вам. Этим вечером мое место здесь.

Сиферра растерялась. Журналист всегда говорил не то, что от него ожидали. Она никак не могла разобраться в нем. Он ей не нравился – это однозначно. Все в нем – его профессия, его манера говорить, кричащий стиль его одежды – казалось ей дешевым и вульгарным. Теремон был для нее воплощением того грубого, тупого, отвратительного мира за стенами университета, который она всегда презирала.

И все же, все же…

Иногда Теремон, несмотря ни на что, заслуживал ее невольное одобрение. Во-первых, он был тверд, и ничто не могло сбить его с намеченного пути. Сиферра была способна это оценить. Теремон всегда поступал прямо, даже чересчур – и тем выгодно отличался от скользких, обходительных академических интриганов, окружавших Сиферру. Теремон был бесспорно умен, хотя и посвящал свой острый пытливый ум такому жалкому, бессмысленному делу, как журналистика. Вызывала уважение и его физическая сила: Теремон было высоким, крепким и, очевидно, очень здоровым человеком. Сиферра не жаловала слабосильных и сама всегда старалась держать себя в форме.

В глубине души она сознавала, что Теремон – как это ни странно и как ни стеснительно – чем-то привлекает ее. Притяжение противоположностей? Да-да, это верно. Но не совсем. Сиферра знала, что под внешними различиями у них с Теремоном больше общего, чем ей бы того хотелось.

Она с тревогой посмотрела в окно.

– Темнеет. Никогда еще не видела, чтобы было так темно.

– Вы боитесь? – спросил Теремон.

– Тьмы? Не то чтобы ее. Я боюсь того, что придет потом – и вам бы тоже следовало бояться.

– Потом придет восход Оноса – полагаю, что и другие солнца взойдут, и все будет, как прежде.

– Похоже, вы в этом крепко уверены.

– Онос вставал каждое утро всю мою жизнь, – засмеялся Теремон. – Почему бы мне не быть уверенным, что он встанет и завтра?

Сиферра покачала головой. Его упрямство снова начинало раздражать ее. Неужели всего несколько мгновений назад она находила его привлекательным?

– Да, Онос встанет завтра, – холодно сказала она. – И осветит картину такого опустошения, которое человек со столь ограниченным воображением, как у вас, просто не в силах себе представить.

– По-вашему, все будет в огне? А люди, бормоча и пуская слюни, будут бродить по горящему городу?

– Археологические находки свидетельствуют…

– Да-да, пожары. Город, гибнущий снова и снова. Но ведь это только один город, за тысячи миль отсюда и за тысячи лет до нас. – Теремон оживился. – И разве ваши археологические находки свидетельствуют о массовом безумии? Или вы это вычислили путем экстраполяции? Откуда у вас уверенность, что это был не чисто ритуальный огонь, зажженный совершенно здоровыми мужчинами и женщинами в надежде вернуть солнце и прогнать Тьму? Огонь, который, разумеется, выходил за пределы намеченного и причинял большой ущерб, но никак не был связан с помешательством горожан?

– Археологические находки свидетельствуют и об этом, – ровным голосом ответила Сиферра. – О повальном помешательстве, хочу я сказать.

– Вот как?

– Тексты на табличках. Мы только утром окончательно расшифровали их с помощью филологических материалов, полученных от Апостолов.

– Апостолы! – расхохотался Теремон. – Превосходно! Значит, вы тоже принадлежите к ним? Стыд и срам, Сиферра. Чтобы женщина с вашей фигурой надела на себя их жуткий бесформенный балахон…