Алина Болото - Тайфун в закрытом секторе

— Ты еще знаешь и французский?

— Вообще-то, не знаю, но заглавие прочитать приблизительно могу. Ух ты! Год издания — 1760… времена Людовика XVII, примерно. Автор — некий Мишель де Курси, стало быть, — дворянин. У тебя есть возможность сравнить старую школу фехтования, времен французских мушкетеров, с современной.

— Но я не понимаю французского.

— А тебе не нужно его и понимать. Как я вижу, автор уже знал, что толковый рисунок может дать больше информации, нежели сотня строк описаний. Кино тогда еще не было, но хорошие художники имелись, иллюстраций в книге много. А потом вот и дон Мигель говорит, если у сеньоры встретятся затруднения с переводом — удивительно деликатный старик — то он всегда к ее услугам. Предлагает не стесняться, устраиваться с книгой на лежанке, как тебе удобнее.

Ника сбросила босоножки и устроилась на лежанке, как удобнее.

Клим оказался прав — иллюстраций в книге оказалось много, да и вообще она почти и состояла из одних иллюстраций. Сделаны они были мастерски. Кавалер Мишель де Курси благородную шпагу оставил наконец, а начал с самого прозаического ножа и кинжала.

Но и этот раздел показался Нике весьма интересным.

— Клим, ты только посмотри! Если у тебя, скажем, нож или кинжал и ты приближаешься к противнику сзади, то держи кинжал острием вниз, вот так, видишь?.. Хватай противника левой рукой и бей сверху вниз… Но при встрече лицом к лицу держи кинжал острием вверх, постарайся перехватить правую руку противника, затем сближайся, и, так как противник теперь не видит твоей руки, делай шаг влево, и бей его в основание бедра, ниже кирасы… Прелесть, не правда ли?

Клим согласился, что кавалер Мишель де Курси кое в чем разбирался, однако переводить ее восторги дону Мигелю не стал. Тот опять наполнил свой бокал.

— У вас отличная яхта, — сказал Клим. — Вы, наверное, большой любитель морских путешествий?

— Что вы, — махнул рукой дон Мигель. — Да меня укачивает на самой малой волне. Я сухопутный житель, до недавнего времени преподавал историю в университете. Судовладельцем стал совершенно случайно. Эта яхта участвовала в интервенции, в налете и была подбита морским патрулем. Ее здорово повредили при обстреле, интервентам пришлось выброситься на берег, чтобы не затонуть. И тут мне в голову пришла счастливая мысль — у меня были кое-какие заслуги перед республикой — я обратился с просьбой, и яхту подарили мне как списанный военный трофей. Пришлось изрядно повозиться, пока я залатал все пробоины, но с тех пор яхта служит мне домом, помогает избавляться от городского шума, смрада и толкотни. Я так и живу на яхте. Когда начинается шторм, ухожу под защиту портового мола, потом возвращаюсь обратно. У меня есть и квартира на берегу, мы жили вместе с братом, но сейчас я одинок, и ничто не привязывает меня к городу. О, брат у меня был талантливый физик, хотя числился и работал простым преподавателем. Талантливый и неизвестный, как Хевисайд. Вы слышали про Хевисайда?

Клим кивнул.

— Мой брат его уважал. И так же, как Хевисайд, не любил говорить о своих занятиях и открытиях, хотя знал многое, чего не знают современные физики. Он мог бы стать таким же известным, как, скажем, Бор, Ферми или Поль Дирак. Не думайте, что я что-то знаю об их работах, я говорю со слов брата. Он, например, разработал теорию, которую выражал так: свершившееся — существует!

— Я не слишком владею испанским, — затруднился Клим.

— А я не слишком владею физикой, — улыбнулся дон Мигель, — чтобы все как следует объяснить. Брат утверждал, что окружающий нас мир обладает памятью: все когда-либо происходившее оставляет после себя следы, программу, по которой могут развиваться действия в другом мире, отстающем от нашего по времени, как и мы следуем программе мира, существовавшего впереди нас.

— Я слышал об этой теории параллельных миров.

— Но брат не только разрабатывал эту теорию. Он нашел ей практическое подтверждение. Возможность заглянуть в прошлое. И тут он умер…

— Несчастный случай?

— Можно сказать и так. Два года тому назад брат погиб. И, думаете, от чего? От мушкетной пули!

Клим подумал, что и дон Мигель оговорился, или это доброе вино так подействовало на его старую голову… Сейчас мушкет можно встретить разве только в музее! Но он промолчал, считая бестактным высказывать свое сомнение.

— Вас удивила мушкетная пуля? — догадался дон Мигель. — Конечно, доктор ее не нашел. Но я застал брата еще в живых, он успел рассказать мне… Однако не будем об этом, вы можете обвинить меня в несерьезности, настолько все это необычно, а мне не хотелось бы с этого начинать наше знакомство. Лучше выпьем, сеньор, за упокой его души, пусть земля ему будет пухом.

Клим поднял бокал.

— За что пьете? — спросила Ника.

— За упокой. У дона Мигеля два года тому назад погиб брат. От мушкетной пули, — не без умысла добавил Клим.

Он ожидал, что Нику тоже заинтересует такая деталь, но она не обратила внимания — пуля для нее оставалась просто пулей. А дон Мигель решил сменить тему разговора:

— Вам понравилось вино?

— О, да, — признал Клим. — Я небольшой знаток, могу сказать, что никогда не пробовал такого.

— И не попробуете. Это, можно сказать, ископаемое вино.

— Откуда же оно у вас?

— Оттуда!

Дон Мигель показал себе под ноги. Клим невольно взглянул на пол каюты, ожидая увидеть там крышку люка, а дон Мигель искренне развеселился, и Клим сообразил, что если у него и были подвалы для хранения древнего вина, то, конечно, они находятся не на яхте. Тут же вспомнил про окаменевшую пробку, которую дон Мигель с таким трудом выковырнул из горлышка бутылки, и сообразил:

— С морского дна. Подводная археология.

— Угадали. Недавно здесь работала экспедиция из Милана. У них было специальное судно с мощным насосом и водолазы. Экспедиция направлялась на Ямайку, но я показал им место, где по моим сведениям, затонул испанский галион. Он разбился о береговые скалы, и моя яхта сейчас стоит как раз на месте его гибели.

На этот раз Клим усомнился вслух:

— Береговые скалы! Но берег здесь гладкий, как ладонь.

— За эти столетия морские волны и землетрясения превратили скалы в песок. Я могу показать вам, что здесь было на берегу в семнадцатом веке, — дон Мигель повернулся к экрану телевизора — За четкость изображения не ручаюсь, но скалы разглядеть вы сможете.

Он щелкнул выключателем. Экран осветился сразу, и Клим увидел панораму берега, черные глыбы скал, о которые бились морские волны. Но звука не было: или дон Мигель его не включил, или по какой другой причине.