Джеймс Уайт - Скорая помощь

– Думаю, вы правы, капитан, – сказал Конвей и выудил из дрейфующего по воздуху мусора кусок пластика, на обратной стороне которого красовалось нечто вроде пейзажа. – Но теперь, увы, все это имеет чисто научное значение.

– Естественно, – коротко отозвался Флетчер. – И все же я терпеть не могу вопросов без ответа. Доктор Приликла, куда теперь?

Маленький эмпат указал на потолок отсека, чуть под углом, и сказал:

– Пятнадцать – двадцать метров вот в этом направлении, друг Флетчер, но должен признаться, что я несколько обескуражен. Ощущение такое, что с того момента, как мы проникли в этот отсек, уцелевший член экипажа медленно движется.

Флетчер шумно вздохнул.

– Он в скафандре и еще сохранил способность передвигаться, – сказал он облегченно. – Такого спасти будет намного легче.

Он взглянул на Доддса, и они принялись вскрывать пластик на потолке.

– Не обязательно, – возразил Конвей. – В данном случае спасательная операция происходит одновременно с первым контактом. Что до меня, то я предпочитаю, когда неведомые пострадавшие существа попадают ко мне в руки в бессознательном состоянии, чтобы первый контакт затем произошел на фоне лечения и была возможность контролировать…

– Доктор, – прервал его капитан, – уж конечно, представители вида, владеющего техникой для космических полетов, должны быть морально готовы к встрече с инопланетянами. Даже если они не ждут такой встречи, они должны предполагать, что другие разумные создания существуют.

– Согласен, – отозвался Конвей, – но раненое существо в полубессознательном состоянии может отреагировать на встречу с чужаками как угодно – инстинктивно, нелогично. Мало ли – вдруг кто-то из нас похож на хищника, их врага с родной планеты. В такой ситуации и попытки лечения с нашей стороны могут быть расценены совсем иначе. К примеру, как пытки или медицинские эксперименты, на худой конец. Ведь порой доброта врачей проявляется в жестокости.

В это мгновение капитан и лейтенант Доддс закончили работу. Они выпилили в потолке большую круглую дыру и, подхватив выпиленный пластик, оттолкнули его в сторону, после чего забрались в образовавшееся отверстие. Приликла влетел туда следом за ними и сообщил:

– Прощу прощения за то, что ввел вас в заблуждение, друзья. Уцелевший член экипажа действительно медленно передвигается, но не самостоятельно – для этого он слишком слаб и почти без сознания.

Лучи фонарей танцевали в темноте и озаряли помещение, стены которого местами были пробиты насквозь. Тут было полным-полно мелких обломков, каких-то контейнеров разных размеров, ярких коробок – видимо, это были упаковки с едой. Вдоль стен стояли стеллажи, а около них парили в невесомости обезображенные травмами и декомпрессией трупы троих существ без скафандров. Сквозь прорехи в обшивке пробивался яркий свет прожекторов «Ргабвара», он проникал в те углы, куда не попадал свет фонарей.

– Он здесь? – с опаской спросил Флетчер.

– Он здесь, – ответил Приликла.

Эмпат указал на большой металлический шкаф, медленно плывший по воздуху у дальней стены отсека. Шкаф был сильно исцарапан и помят при контакте с металлическими обломками, а в одном месте темнела вмятина не менее шести дюймов глубиной. Шкаф был окружен шлейфом тумана – значит, внутри него был воздух.

– Нэйдрад! – взволнованно, торопливо окликнул медсестру Конвей. – Оставьте пока ваши носилки. Похоже, наш пациент обеспечил себя таковыми, вот только они теряют воздух. Мы сейчас этот шкафчик к вам вытолкнем, а вы подтащите его к «Ргабвару» гравилучом. Как можно скорее, Нэйдрад.

– Доктор, – сказал капитан, как только они протолкнули металлический шкаф в круглое отверстие в полу. – Мы будем и дальше собирать сведения об особях данного вида или поищем других уцелевших?

– Поищем непременно, – с чувством ответил Конвей. – Если повезет, этот инопланетянин нам расскажет все, что нужно, о своих сородичах – когда начнет поправляться…

Как только шкаф переправили на медицинскую палубу, капитан осмотрел механизм, с помощью которого открывалась его дверца. Он сообщил, что механизм самый простой и что толщина дверцы предотвратила ее деформацию при ударе.

– Капитан хочет сказать, что дверца откроется, – сухо перевел Доддс тираду капитана для остальных.

Флетчер одарил лейтенанта гневным взором и проворчал:

– Вопрос в том, не стоит ли нам открыть ее с определенной предосторожностью – большей, нежели та, что предпринята вами в данный момент, доктор?

Конвей как раз закончил сверление и взял пробу воздуха изнутри шкафа. Передав пробирку Мерчисон для анализа, он сказал:

– Капитан, в этом шкафу нет землянина-ДБДГ, больного гриппом. За дверцей мы обнаружим существо, принадлежащее к неизвестному доныне виду, которому срочно нужна медицинская помощь. Я вам уже объяснял, что чужие микробы для нас не опасны.

– А я опасаюсь насчет исключений, которые, как говорится, только подтверждают правило, – упрямо заявил капитан, но лицевую пластину на своем шлеме поднял, чтобы показать всем, что он не так уж сильно волнуется.

– Доктор Приликла, пожалуйста, – прозвучал голос Хэслэма из отсека управления. – Минус десять минут.

Малютка-эмпат, немного попорхав над шкафом, заверил всех в том, что выраженных изменений в картине эмоционального излучения существа не отмечается. Оно по-прежнему пребывало без сознания, но не при смерти. После этого Приликла поспешил к шлюзовой камере: навигатор подводил «Ргабвар» к очередному крупному обломку корабля, и цинрусскиец должен был определить, нет ли внутри еще кого-то живого. Как только эмпат улетел, Мерчисон оторвала взгляд от дисплея своего анализатора.

– Если предположить, что первая проба взята из отсека с нормальным составом и давлением воздуха, – сказала патофизиолог, – то в принципе мы могли бы дышать таким же воздухом. Здесь другие элементы присутствуют лишь в ничтожных количествах. Но в пробе из шкафа давление вполовину ниже нормы, и в воздухе слишком много двуокиси углерода и паров воды. Короче говоря, воздух внутри шкафа опасно разрежен, и чем скорее мы вытащим этого беднягу наружу, тем лучше.

– Вот-вот, – кивнул Конвей, отодвинул дрель и не стал закрывать дырочку, оставшуюся после сверления. Воздух со свистом устремился в отверстие, а Конвей проговорил: – Открывайте, капитан.

Шкаф лежал на полу дверцей вверх. Дверца представляла собой прямоугольную металлическую плиту с тремя знаками в виде конусов вершинами вверх. Флетчер стащил с правой руки перчатку и прижал к отметкам три пальца. Послышался громкий щелчок, после чего капитан открыл дверцу. За ней оказалось окровавленное месиво.