А. Бертрам Чандлер - Гаммельнская чума (авторский сборник)

Прежде, чем диспетчер успел ответить, Вильямс нажал кнопку и запустил реактивные двигатели.

Плавный величественный взлет, мягкое увеличение перегрузки, свойственное большим кораблям — это было не для “Маламута”. Казалось, им выстрелили из пушки. Миг — и буксир, прорвав облака, вырвался в верхние слои атмосферы, и в иллюминаторы ударило ослепительное солнце. С недавнего времени стекла на федеральных кораблях стали покрывать специальным покрытием, которое темнело при избытке освещения, а потом быстро восстанавливалось. Но до окраин нововведения всегда доходят с опозданием. Граймс попытался протянуть руку, чтобы нажать на панели кнопку поляризации стекол, но обнаружил, что не в силах даже пошевелиться. Белые, точно раскаленные лучи заливали рубку, проникая даже сквозь закрытые веки и вызывая мучительную резь в глазных яблоках. Через минуту, которая казалась бесконечной, Вильямс все‑таки включил поляризацию. Открыв глаза и привыкнув к полумраку, Граймс увидел, что тот смеется.

— Маленькая собачка — до старости щенок, — сообщил он с гордостью. — Это точно про старину “Маламута”.

— Что верно, то верно, мистер Вильямс, — отозвался коммодор, с трудом ворочая языком. Непривычная перегрузка почти расплющивала его по креслу. — Но не все мы так хорошо сохранились… Кстати, о собаках. Я почему‑то сомневаюсь, что собачке мистера Мэйхью тоже захочется порезвиться.

— А, “мозги в желе”… Честное слово, шкипер, этой псине сейчас лучше, чем нам всем вместе взятым… — он фыркнул, потом демонстративно вздохнул. — Ох, простите, я совсем забыл, что у нас смешанный экипаж. Если никто не возражает, я сброшу до полутора g…

“Лучше до бы одного, — подумал Граймс. Конечно, бывает, что промедление смерти подобно, но сейчас явно не тот случай. В конце концов, в ближайшее время стыковка с солнцем Лорна им не грозит — равно как и с другими неуправляемыми и трудноуправляемыми объектами. Но все‑таки лучше не доводить дело до такого состояния, когда несколько минут могут оказаться решающими. И в любом случае, лучше поберечь время. Кто знает, с чем придется встретиться спасательной партии?

— Хорошо, пусть будет полутора g, мистер Вильямс. Если не ошибаюсь, вы уже загрузили данные о траектории нашего объекта компьютер?

— А как же, шкипер. Как только результаты будут готовы, я выведу корабль на автопилот. Так что все пройдет, как по маслу.

Как только упомянутые операции были завершены и корабль вышел на рассчитанную траекторию, Граймс покинул рубку и стал осторожно спускаться по винтовой лестнице, которая обвивала ствол осевой шахты. Несмотря на перегрузку, он последовательно осмотрел все отсеки и подсобные посещения — двигательный, медицинский, радиорубку, навестил Мэйхью и, наконец, ввалился в каюту офицера снабжения, которая находилась возле камбуза.

Соня выглядела так, словно родилась и выросла на планете с повышенной гравитацией. Наблюдая, как его супруга скользит по каюте с кофейными чашками, коммодор ощутил укол зависти. Вероятно, для женщин избыточный вес — это понятие, не имеющее отношения к физике.

— Присаживайся, Джон, — сказала она. — А еще лучше приляг. И не говори, что совсем не устал. У тебя это на лице написано.

— Ничего… все в порядке.

— Перестань. Хотя бы передо мной не разыгрывай всесильного покорителя космического пространства.

— Но ты же..

— Мало ли что я? У нас с тобой разный опыт. Я привыкла к перегрузкам — быстрый старт, быстрая посадка, все в спешке… Постоянно на маленьких кораблях — вроде этого. А ты, как я понимаю, последнее время чаще путешествовал с комфортом.

Граймс опустился на койку и принял у нее чашку кофе.

— Как по–твоему, может, не стоило затевать такую гонку?

— Честно говоря, нет. Спасательные работы — дело весьма нелегкое — а тем более после длительной перегрузки. Главное, чтобы нам не пришлось разгоняться — иначе по прибытии никто из нас не сможет шагу ступить, даже твой старый боевой товарищ, — она улыбнулась. — Только не подумай, что я ему завидую. Если бы я была на него похожа, ты бы на мне не женился.

Граймс мягко рассмеялся.

— Если бы ты была моим старшим помощником, ты бы выглядела не лучше.

— Я им стану — только в случае крайней необходимости, дорогой.

Руки коммандера Веррилл легли ему на плечи. Пожалуй, подумал Граймс, жесты бывают более правдивы, чем слова…

Глава 4

Вскоре странный корабль уже можно было обнаружить. В черной полусфере дистанционного масс–индикатора появилась крошечная точка — и медленно поползла к центру. Вскоре от нее протянулась тонкая светящаяся нить.

После того, как техники сняли показания приборов и заложили их в компьютер, траектория полета объекта заново пересчитана. Новый результат почти не отличался от предварительных расчетов. Неизвестное судно дрейфовало в прежнем направлении, с постоянной скоростью.

Стало ясно, что его траекторию определяют только силы притяжения, действующие в планетной системе. Очевидно, двигатели были остановлены. Его пилоты не делали никаких попыток изменить траекторию. Задача состояла в том, чтобы догнать корабль прежде, чем солнце начнет разогревать его оболочку, взять на буксир и перевести на устойчивую гелиоцентрическую орбиту… Или хотя бы попытаться.

Неизвестный корабль по–прежнему хранил молчание, которое так и подмывало назвать “мертвым”. Он не отвечал на позывные, и дело было вовсе не в мощности приемников: радиорубка “Маламута” была оборудована по последнему слову техники.

— Я использовал все обращения, какие только возможно, — жаловался Беннет, офицер связи, когда Граймс в очередной раз заглянул к нему в рубку. — Все, что приняты у людей, гуманоидов и негуманоидов. Все диапазоны частот. Полный ноль.

Граймс беспомощно развел руками.

— Попробуйте еще что‑нибудь, — ответил он и покинул рубку. Продолжать разговор не имело смысла. Возможно, Мэйхью со своим усилителем добился каких‑нибудь результатов.

Офицер псионической связи сидел в своем кресле, устало ссутулившись, и устремив пустой взгляд на прозрачный контейнер, заполненный мутной жидкостью, в которой плавал собачий мозг. Коммодор торопливо отвел глаза. Ему доводилось видеть вещи и похуже — например, вывернутое наизнанку человеческое тело. Но сморщенный сгусток биомассы в контейнере продолжал жить — факт, превращающий это зрелище в нечто непристойное. И при этом Граймс не мог отделаться от острого чувства сострадания. Несчастное существо, которое лишили тела, чья жизнь искусственно поддерживалась лишь ради того, чтобы улавливать чужие мысли — странные, непонятные… На что это похоже — принимать их, ловить, точно брошенную палочку, или отыскивать — по запаху? — и приносить хозяину… А что чувствовал бы он сам? Допустим, какие‑нибудь высшие существа вынули у человека мозг из черепа и используют в собственных целях, о которых человек просто не может иметь представления? Безумие… А калечить ни в чем не повинных собак ради того, чтобы люди могли общаться вопреки законам физики, находясь в разных концах Галактики? Как по–вашему, это не безумие?