Владимир Контровский - Истреби в себе змею

– Значит… - пробормотал ошеломлённый Рохо. - Значит… Значит, тот крик всё-таки был услышан?

– Да, - Миктекасиуатль медленно кивнула. - Крик услышан. Мы - ты, я, и многие другие, о которых не знаем ни я, ни ты, - сделали это. Этот мир родился благодаря нашему неистовому желанию хоть что-то изменить и остановить топор палача, падающий на шею обречённого. А ты видел во сне гибель старого мира, в котором вспыхнул Адский Огонь, - того мира, где через сотни лет родятся Вестники. Ты, то есть твой двойник, видел гибель Пуэбло-дель-Рио - город действительно умер, только не здесь, а там. А за этот мир, - и ведьма снова перевела взгляд на далёкие белые здания Города-на-Реке, - мы теперь в ответе. Он ведь тоже может умереть - ещё одной возможности начать всё сначала не будет.

– А как всё это случилось? - Диего пришёл в себя, и теперь его разбирало жгучее любопытство. - Ну хорошо, я спал, и проснулся уже в новой реальности - это понятно, хотя… не очень. А те, кто бодрствовали? Они что, ничего не заметили?

– Не знаю, - Эухенья пожала плечами. - Возможно, у них закружилась голова. Может быть, они на секунду потеряли сознание. Может быть, что-то зафиксировала электроника… Послушай, я тебе что, Внешняя? Или ты думаешь, что я всю жизнь только и делала, что наблюдала, как рождаются новые реальности? За тот мир в ответе орты, а за этот - мы. И это куда важнее, чем отвлечённые рассуждения о природе этого вселенского феномена. Ты что же думаешь, здесь не осталось Адских Зерён и людей, готовых их бросить? Да и само оружие - оно выковано для того, чтобы убивать, и в конце концов оно само может решить - время пришло. Мы с тобой сделали, что смогли, но это только полдела. Идём - надо собрать старших учеников: тех, кто сможет понять - правильно понять. И - действовать.

– Подожди, - остановил её Рохо. - Но ведь был же какой-то толчок! Точка выбора - точка бифуркации, есть такой термин у альтернативных историков…

– Оставь ты эти термины, именуемые мудрыми! - фыркнула ведьма. - Я с тобой скоро вообще разучусь говорить простым языком. А толчок - толчок был. И не очень далеко - там, на севере. Что-то такое было… Это как если множество людей силятся столкнуть с дороги огромный камень, мешающий идти. Люди обливаются потом, и вдруг пролетает крошечная колибри, и взмаха её крылышек оказывается достаточно, чтобы камень наконец дрогнул и покатился. И мне бы очень хотелось посмотреть на эту… колибри. Идём, chico ruso. Новорождённый мир - младенец, требующий заботы. Идём - этот мир ждёт наших рук.

Маленькие острые молнии одна за другой кусали конический обломок скалы. Там, где голубые искры били в гранит, появлялись круглые отверстия с оплавленными краями. Пахло горелым камнем; выбитые молниями огнистые раскалённые пылинки изредка кололи руки молоденькой девушки, скорее даже девочки, - ей не было ещё и пятнадцати. Она морщилась, но упрямо продолжала решетить камень, удерживая его между разведёнными ладонями, как будто мёртвый кусок гранита мог убежать.

– Наташка-а! - гулкое эхо мячиком проскакало по небольшому гроту и отразилось от свода и стен. - Ты где-е-е? - следом за криком в пещере появился темноволосый мальчишка, гибкий и быстрый, как ящерица.

– Чего кричишь? - недовольно отозвалась девочка, сдувая упавшую ей на глаза прядь светлых волос и не прерывая своего занятия. - Делать больше нечего?

– Мать-Ведунья зовёт, - объяснил мальчик, присаживаясь рядом с ней на корточки. - Ты что, не слышала Зов? Тоже мне, великая магиня, - добавил он, разглядывая изъеденный попаданиями молний камень. - Можно подумать, враг будет вот так стоять и ждать, пока ты его чуть ли не обнимешь! Детская забава - лягушек пугать!

– Бестолковый ты, братец, - тут же отпарировала Наташка. - Зря тебя мать Эухенья хвалит… Я корректировала баланс - видишь, удары шли по кругу и равномерно: получился как бы узор. Сила есть - ума не надо, а вот ты попробуй добиться точности! А сила, - она пренебрежительно сморщила носик и плавным движением подняла правую руку. - Смотри!

Слепящий голубой зигзаг распорол темноту грота, заставив тьму испуганно съежиться и спрятаться в узких проходах. Стену рассекла глубокая трещина, словно в скалу ударил невидимый клинок; с шорохом посыпались каменные осколки, звонко щёлкая по граниту. Резко запахло озоном.

– Ух ты… - выдохнул Андрей с явной завистью и одновременно с гордостью - у кого ещё есть такая сестра! - Вот это да…

– А то! Вот только пальцы, - девочка поднесла к губам изящную ладошку и подула на неё, - немного жжёт. Наверно, сбиваюсь на последних тактах заклятья.

– Покажи. Да, - кивнул мальчик, осторожно проведя рукой над протянутой к нему ладонью Наташи, - пять точек на ауре. Ожог тонкого тела, сестрёнка, - не шути с этим. Надо показать Эстрелле, она умеет лечить такие штуки. Лучшая целительница, даром что…

– Помешались вы на этой аргентинке, - съязвила Наташа, отнимая руку. - Только и слышишь: ах, Эстрелла, ах, Эстрелла! Какие глазки, какие ножки! Ты бы сам давно швырял такие молнии, если бы поменьше думал об этой знойной красотке!

– Балаболка, - беззлобно бросил Андрей с видом умудрённого жизнью представителя сильного пола. - Какая ещё красотка - ей всего-то тринадцать лет! Завидуешь, что на тебя мальчишки так не смотрят, а? Завидуешь, сестрица! Эх вы, девчонки…

Наташа хотела было надуться, но вместо этого рассмеялась.

– Один - один, Андрюшка. Ладно, идём, - Мудрая зря звать не будет. Только зажги огонёк, хорошо? Я тут вчера какую-то тварь видела - противн-у-у-ую! До мерзости, - она поежилась, словно обычная домашняя девочка, боящаяся мышей и пауков, а не юная магиня, только что расколовшая скалу рукотворной молнией. - А ты с этими змеями-многоножками говорить умеешь…

Андрей сложил ладонь лодочкой, и её наполнило ровное голубое свечение.

– Пошли, - сказал он, и ребята проворно юркнули в галерею, ведущую прямиком к верхним ярусам Катакомб - брат с сестрой хорошо знали все закоулки здешних пещер.

…Они очень торопились, и всё-таки оказались последними.

– А вот и сеньор и сеньорита Рохо явились. Наконец-то, - бросила Эухенья. Андрей с Наташей потупились - строгая Мать-Ведунья не давала поблажек никому, даже детям Диего. - Слушайте! - Миктекасиуатль встала и оглядела Зал учеников. - Время пришло.

В Зале собрались лучшие из тех, кого приняли Катакомбы за пятнадцать лет, - их было несколько сотен. Большинство составляли подростки в возрасте от десяти до шестнадцати, хотя были и восемнадцатилетние, и даже те, кому за двадцать. Одеты все они были схоже: джинсы и куртки (это на верхних ярусах тепло, а если спуститься вниз, туда, где камень дышит холодом…), на ногах прочные сапоги (в каменных щелях попадаются разные зверюшки, и далеко не все они безобидны…). Но по-настоящему всех учеников - от самых старших до самых младших - объединяло другое: отблеск могучего сознания, наделённого сверхспособностями; трудноуловимое нечто, именуемое светом в глазах. "Люди будущего, - думала Миктекасиуатль, всматриваясь в юные лица, - и будущее этого мира. От них зависит, каким оно будет, это будущее. Старших уже можно - придётся - посылать в бой: боя не избежать. Северное зло пробудилось - я чувствую его запах. И ещё им всем предстоит самый трудный бой - бой с самим собой; бой, который обязательно надо выиграть".