Стас Северский - Боец тишины (СИ)

Я вдруг глупо ухмыльнулся, уставившись на Агнешку.

– Я и пулю достать могу так… Раз между ребер застряла – я ее ножом подцепил и…

Агнешка вдруг рассмеялась – так тепло и весело, что меня… будто огнем обдало.

– Хвост передо мной распускаешь?

– А как же? Сказал же, что хочу я тебя. Пока не поверишь – придется распушать хвост.

Она мило, можно считать нежно, улыбнулась мне…

– Хвост не распушают, а распускают.

– Орлы – расправляют, волки – распушают. Я и так, и эдак могу.

– А как же скромность? Или скромность не входит в список твоих достоинств?

– Конечно, входит. Как и все остальное.

Глава 28

Клаус надо мной стал смеяться – и не тихонько, а открыто. Агнешка еще насторожена. Я понял,

что она – смела и сильна духом, только ей пришлось пройти такие тяжкие испытания. Чтобы раны

стянулись рубцами, чтобы следы сгладились, – нужно время. Она запугана и скована, как каждый

после длительного и жесткого заключения. Пока еще ее пугает каждая моя неосторожная резкость.

Но она стала спокойнее. И ко мне, кажется, начала привыкать. Гордо вскидывает голову в ответ на

каждую мою необдуманную грубость, но, в общем, со мной обходиться заметно терпимее. Порой

замечаю и первые проявления признательности. Получив от нее еще достаточно скупую

благодарность, я не только перестал обижаться, но и – просто одурел. Не спал всю оставшуюся

ночь. И теперь не нахожу себе места. Я заперт в духоте со своими жуткими желаниями и мечусь в

тесноте, как тигр в клетке. Рядом с ней находиться просто невыносимо, но и от нее я никуда и

никак.

Глава 29

Как только ее попытки меня прогнать стали слабее, стал цепляться к ней – сильнее. Крюгер еще

как-то сдерживает меня, втолковывая, что она измотана и у нее просто нет сил послать меня с

моими приставаниями к черту. Но долго мне не выдержать – голову сносит так, что не слышно не

только голоса разума, но вообще – ничего не слышно. Не знаю, что мне с собой делать. Знаю, что

теряю контроль, но удержать его – не могу. С ужасом осознаю, что одержим Агнешкой и что скоро

перестану понимать и это. Теряю человеческий облик у себя на глазах и перестаю замечать это,

становясь… зверюгой какой-то. А нам еще как-то надо… Надо уходить, надо скрываться. Без меня

им не выбраться обоим, а я… Мне нужно быть бдительным, а я… Я болен! Вроде болен Клаус,

вроде больна Агнешка… А на деле я – больнее их всех вместе взятых! Что есть душевная болезнь

63

Клауса или телесная – Агнешки в сравнении с моей?! Ничто! С моей болезнью, разъедающей и

душу, и тело, а главное – разум, не сравнимо ничто! Игорь Иванович! Не держите на меня зла!

Разрулите ситуацию! Я же не соображаю ничего! Подвела меня подкорка! Ничего не соображаю!

С виду спокойный, я опустился на плиту, под которой спит вечным сном истлевший епископ, –

сел рядом с Агнешкой…

– Не кручинься, красавица. Потерпи еще. Скоро уйдем. Утром схожу проверю и…

– Печальное это место, Вольф…

Не удержался и провел рукой по ее волосам, по плечу…

– Нормальное место – сносное. Здесь достаточно сухо для подземелий.

– Нет, ты не понял… Это место… Оно навеяло столько мыслей…

Перед глазами поплыло. Охватил ее плечи и…

– И каких же?

Девушка подняла задумчивый взгляд в потолок – в низкий и совсем не сводчатый потолок.

– Высоких мыслей, Вольф… вечных мыслей…

Я ослабил объятья, хоть мне и хочется стиснуть ее сильнее и… Я еще могу… Могу терпеть… Я

волевой, я выдержу.

– Это просто могила, выдолбленная в камне.

– Это место скорби, Вольф… Оно приближает нас к богу…

Девушка склонила голову мне на плечо, осыпая меня золотыми волосами, и я промолчал – не

стал разубеждать ее, что бога нет, как разубеждал Клауса, что нет привидений. Пока промолчу, а

позже… Она же не сумасшедшая, как Клаус, которому, какие доказательства ни приведи, – все

впустую. У него логика от головы отскакивает, как мяч от стенки, хоть наука ему и не чужда. А

она… Она – полячка, католичка… Она просто так воспитана, просто привыкла так мыслить. Это

ничего, это исправимо. Завалю ее аргументами и… Но это позже. А сейчас… Провел рукой по ее

волосам, по шее…

– Агнешка, мне жаль, что пришлось осквернить такое место. Только выбора не было. Так было

нужно… для дела нужно.

Она грустно улыбнулась.

– Я понимаю… И бог поймет… Он простит… Он посмотрит нам в души и увидит, что мы…

Она положила руку мне на грудь, и я… схватил, прижал к груди ее руку крепче. Она всмотрелась

в мое лицо с улыбкой.

– Расскажи мне о себе, Вольф…

– А что рассказывать? Я просто травлю крыс в подземельях этого города… и попадаю периодами

в истории наподобие этой.

– Ты был военным? Ты воевал?

– Я служил, только… Пойми, я не могу тебе рассказать про мою службу.

– Тебе не разрешают?

– Верно, пока не разрешают, но позже – я расскажу.

А что я расскажу ей позже? Что я – русский разведчик? Нет, я не… Пусть думает, что я служил –

в немецком спецназе. Нет… Она же думает, что – поляк. Тогда пусть думает, что я – польский

диверсант. Черт… А что обо мне думает старик Крюгер? Нужно как-то общее направление их

мыслям задать. Только для этого мне нужно сначала изменить направление моих мыслей,

замкнутых теперь только на одной Агнешке.

Решительно стукнул кулаком по надгробной плите. Спящая у Агнешки в рукаве, крыса –

проснулась, испугалась и…

– Держи ее! Она деру даст!

– Вольф, пусть она…

– Ее нельзя отпускать!

Ринулся за зверьком, прочь из склепа. Куда эта тварь? Черт… Поймал. Черт! Священник!

Глава 29

64

Священник рухнул на пол… Агнешка закричала.

– Ты убил его! Убил?!

– Нет… Нет! Просто вырубил! Замолчи!

Схватил Агнешку, священника, крысу… потащил всех в склеп. Крысу сунул в подсумок, Агнешку

отпустил, а священника – связал, заткнул ему рот, завязал глаза и уложил на плиту, закрывающую

покойного епископа. Какого черта?.. Этот собор закрыт давно – он не действующий…

Ничего не понимающий Крюгер начал путаться под ногами.

– Клаус, надо уходить.

– А как же наша борьба?

– Какая борьба?!

– За права человека и…

– За правое дело сразимся после схватки за жизнь!