Герберт Франке - Стеклянная западня

Он вошел в следующую дверь. Вновь оказались они в большом, огибающем все помещения коридоре. Перешли на другую его сторону. Наконец майор открыл одну из дверей и втолкнул Абеля внутрь. Теплый, влажный воздух окутал их. Они находились в мягко освещенном зале, напоминающем химическую лабораторию с многочисленными рабочими столами. К каждому столу подсоединен был шкаф, похожий на большой холодильник.

Майор подошел к одному из столов и нажал кнопку. На матовом экране появилось изображение, похожее на микроснимок: прозрачное существо на темном фоне, то и дело вздрагивающее и меняющее позу, похожее на земноводное с зачатками рук, ног и коротким хвостом.

Хорошо видно? — спросил майор. — Или лучше поставить светлый фон?

Он повернул небольшой рычаг, и негатив сменился позитивом, все, что было до сих пор светлым, стало темным, и наоборот.

Это человек, — сказал майор, — или, если говорить точнее, из этого получится человек. — Он глубоко вздохнул, потом продолжил: — Что стоила бы моя работа, если б я не знал, что она переживет меня? Какой смысл в порядке и воспитании настоящих мужчин, если все кончится одним поколением?

Голос майора звучал торжественно.

— В нашем распоряжении четыре женщины, значит мы не обречены на вымирание. Но мы не можем дожидаться, пока оплодотворенная яйцеклетка созреет. Для этого у нас нет времени, но это и не проблема! Здесь мы можем с пользой применять достижения медицины и биофизики. Надеюсь, что удастся выращивать плод в инкубаторе до тех пор, пока он не станет пригоден к систематическому военному воспитанию, то есть намного дольше, чем в обычных обстоятельствах. Таким образом, я рассчитываю добиться лучших результатов, чем мои предшественники. У меня есть еще одно преимущество в сравнении с ними: я могу решать, какие мужчины достойны размножения. Это весьма важная часть моей системы: я должен позаботиться, чтобы в следующих поколениях не было случаев, подобных вашему. Это необходимо, ибо способ и стиль правления, избранные мною, основаны на беспрекословном подчинении. Возможность подобного отбора предоставляет мне диагностическая установка. Каждый мужчина, имеющий способность к оплодотворению, подлежит тестированию по всем параметрам, не только по доминирующим, но по рецессивным, второстепенным. Я допускаю к размножению лишь мужчин с первоклассной наследственностью. Понятно, что при этом я обращаю внимание на физические и эмоциональные предпосылки, способные создать лучшие условия для процветания воинского духа. — Он взглянул на Абеля и добавил с сожалением: — Боюсь, что вы не попадете в число избранных. — Он похлопал его по плечу: — Выше голову! Речь ведь идет не об индивидууме. Речь идет о системе. Важно, чтобы воинский дух существовал вечно.

Майор нажал кнопку, и изображение на экране исчезло.

— Пошли, — сказал он.

Они вновь оказались в комнате майора. Физически Абель был совершенно без сил и едва держался на ногах, но мысль его странно, лихорадочно бодрствовала; на то, что реально открывалось его взгляду, наслаивалось все больше образов, запечатленных в сознании сцен, увиденных и пережитых в последние дни, даже в последние часы — урановые стержни и манипуляторы, инкубаторы, выращивающие человеческий плод, человека, которому суждено стать солдатом.

Абель стоял у стола, опираясь руками, чтобы не упасть.

Майор внимательно наблюдал за ним. Потом сказал:

— Сядьте!

Абель опустился на табуретку. Чтобы иметь возможность прислониться, он подвинул ее к стене.

— Сигарету? — спросил майор. — Может, хотите выпить глоток?

Он достал из шкафа бутылку, налил немного бесцветной жидкости в стакан, протянул стакан Абелю. Абель поднес его к губам — у жидкости был сильный, неприятный запах, но когда он сделал осторожный глоток, она побежала, как огонь, заметно оживляя и освежая мысли. Окружающие предметы немного отодвинулись, и он почувствовал приятную усталость. Пришлось подпереть голову руками, настолько она была тяжела. А все-таки майор неплохой парень, подумал он против воли. Кто и когда уже произносил эти слова?

— Поговорим, — предложил майор. — Вы должны многое мне рассказать. Как, собственно, вы пришли к идее убить меня?

Абель с удовольствием бы ответил, но язык не повиновался ему.

— Выпейте еще глоток, — предложил майор и сунул ему в руку стакан. — Пейте!

Абель опрокинул в себя содержимое стакана. Он выпил и почувствовал, как жидкость, словно чужеродное тело, проникла в желудок. Она слегка обожгла внутренности, но взбодрила его.

— Вы принимали таблетки не так, как предписано, ясно, — сказал майор. — Но почему? Вот это интересует меня больше всего. Неужели в моей системе ошибка? — Он говорил, словно обращаясь к себе. — Но в системе не может быть ошибки! — Он подошел к Абелю и сказал: — Вы должны мне помочь. Как вы пришли к идее не принимать черные шарики?

Абель с удовольствием объяснил бы, но не мог. Не знал он ответа. Что побудило его не принимать шарики? Должно быть, нечто столь глубокое и потаенное, что он сам этого не понимал.

— Вы пытаетесь всеми силами сопротивляться, — сказал майор. — Но это, увы, бессмысленно. Попробуем по-другому. Как вы попали сюда?

— Через машинный зал, — сказал Абель. — Дверь была открыта.

— Дверь была открыта, — повторил майор. — Естественно. А почему она должна быть закрытой? Вам ведь нечего делать в машинном зале. Как вы могли нарушить предписание?

Он опустился на кровать, достал из ящика портсигар и вытащил сигарету.

— Хотите закурить? — спросил он и протянул Абелю раскрытый портсигар.

— Спасибо. Нет.

Майор сунул сигарету в рот. Вспыхнула зажигалка. Он слегка затянулся и выпустил колечко дыма.

— Вы смогли нарушить предписание, потому что не принимали черных шариков. Но так мы не продвинемся дальше. Тут что-то другое. Мы нашли вашего соучастника Остина. И знаете, где? — Он не стал дожидаться ответа. — Разумеется, знаете. Ведь это вы завинтили люк. Вы знаете, что вам несказанно повезло, Абель?

Абель кивнул. Да, ему действительно несказанно повезло.

— Мы оставили Остина в шлюзе. Как устрашающий пример — на случай, если еще раз произойдет нечто подобное… Абель, дружище, — воскликнул майор, — у предписаний ведь есть свой смысл! Они ведь не вздорные указы, высосанные из пальца каким-нибудь идиотом! Каждый параграф я крутил и продумывал тысячу раз, прежде чем делать его законом. Нет ни одной команды, не имеющей емкой и лаконичной формы. Нет ни одного шага, который, будучи осуществлен так, как предписано, не приводил бы к цели кратчайшим путем. Ничего лишнего, все имеет определенный смысл…