Виталий Забирко - Вариант Пата

- Ты опасный человек, - сказал Атран, и в голосе его прозвучал металл. - И потому я убью тебя. Я должен убить тебя!

- Почему?

- Потому, что ты добрый. Добрый господин. Почти из сказки для рабов, мечтающих о добром господине. Потому, что против жестоких господ рабы восстают, а ты своим существованием подрываешь их решимость!

- А когда вы перебьёте всех господ, - через силу выдавливая из себя слова, проговорил Крон, - добрых и жестоких, то каким господином станешь ты?

- Никаким! - отрубил Атран. - Я сделаю так, что рабства не будет вообще!

- Это тебе Бортник подсказал?

Меч в руке Атрана дрогнул.

- Это мои мысли! - выкрикнул он. - Это мои чувства!

"Проглядел я тебя... - устало подумал Крон. - Не рассмотрел сквозь сенаторскую спесь. Даже уважение к тебе как к прямому, гордому человеку стыдливо прятал где-то глубоко в душе... но и только. А ты пришёл. Пришёл в Пат первым человеком, который понял, что истинная свобода может основываться только на равенстве всех людей, независимо от того, кто кем родился. И пусть ты думаешь, что достичь этого так просто - перебить всех господ, и всё, - ты уже не только хочешь, но и действуешь. Трудно предположить, что тебе удастся обуздать свою армию, превратившуюся в орду варваров-завоевателей, сделать из соратников по восстанию единомышленников - предстоит долгая и трудная борьба за только что зародившуюся идею революционного преобразования мира. Борьба, которая будет длиться века, и результаты которой тебе не суждено увидеть, если... Если тебе никто не поможет. Но кто поможет? Земляне? Бортники?"

Время вдруг стало бесконечно длинным и вязким. Крон видел, как медленно, страшно медленно поднимается в руке Атрана меч.

"Может быть, это и выход для меня", - спокойно подумал он. Для него ничего не стоило в эти растянувшиеся доли секунды сбить Атрана с ног или просто уклониться от удара. Но чем он тогда сможет оправдать себя? И он стоял под опускающимся мечом и не знал, то ли ему уклониться, то ли так и остаться на месте...

И именно в это мгновение Крон понял, что ему необходимо, что он просто обязан сделать. Всё личное ушло в сторону. Прецедент создан. Просветительская деятельность, которой он тут до сих пор занимался, уже неприемлема. Колесо прогресса, раскачиваемое коммуникаторами в Пате, завертелось. И чтобы оно не сорвалось с оси, давя все их начинания, необходима активная помощь. Активная и открытая, а не те строго отмеренные, дистиллированные капли, которые они с оглядкой на собственную историю цедили Пату. Другого пути нет, потому что проросли брошенные семена, и Земля теперь ответственна за их ростки. И он просто не имеет права оставить Атрана одного, чтобы наблюдать, как загасят, не дав ей разгореться, пока единственную искорку. В конце концов именно в этом заключается его работа коммуникатора, и в сложившейся ситуации он не может оставаться в роли отстранённого советчика.

Времени уклониться уже не осталось, и тогда Крон бросился вперёд на Атрана. Рукоять меча молотом опустилась на плечо, но Крон устоял. Он перехватил руку Атрана и резко дёрнул её вниз.

- Ты это ещё успеешь сделать, - твёрдо сказал Крон в горящие глаза Атрану. - Но прежде мне нужно увидеть Бортника!

- Я должен тебя убить! - Атран сделал попытку вырваться.

- Я уже сказал - ты это успеешь, - повторил Крон. - А сейчас мне нужен Бортник. Я должен с ним поговорить.

Он ещё не знал, что именно он скажет Бортнику. Но он знал одно: не должен стать Пат ареной борьбы между землянами и "бортниками", между различными принципами развития цивилизаций, ибо в первую очередь пострадает именно Пат. Этот гордиев узел необходимо развязывать честным и откровенным диалогом. Он не знал, поможет ли его разговор с Бортником (захочет ли Бортник вообще говорить с ним!), но в необходимости расставить всё на свои места хотя бы для самого себя, определить, кто же они всё-таки друг другу друзья или враги, он не сомневался. Пусть это глупо и наивно с точки зрения службы безопасности, но это - по-человечески. И в первую очередь это нужно для Пата.

- Веди меня к Бортнику.

- Я должен тебя убить... - выдохнул Атран, но в его голосе уже не чувствовалось твёрдости.

1984 г.