Вадим Еловенко - Путь в пантеон

Я сначала думал испугаться, но потом, вспомнив вообще историю этих сведений, понял, что ничего страшного не предвидится.

- Мой отец. Лично вы его послали уладить известное вам дело в горные герцогства. Он выполнил ваше поручение вместе со своими товарищами. Вы тогда еще приказали по возвращению казнить.

Казалось, Проту не понравилась эти воспоминания.

- Но не казнили же. - Сказал он странно разглядывая меня.

- Нет, моего отца сослали в Левобережные ворота Иса без права разглашения обстоятельств дела и без права смены места жительства.

- И он тебе разгласил эти обстоятельства? Я думаю, за это положена смерть. И тебе кстати тоже.

- Нет, эти данные я нашел в архивах, с которыми работал, как в Академии, так и в Ристе. Где одна кроха того дела. Где другая. Где едкое замечание одного из друзей моего отца, "отблагодарят, как твоего отца после выполнения". А уже потом и отец рассказал недостающую информацию.

Прот усмехнулся.

- Твой отец не должен был жаловаться. Жизнь сама по себе великая награда. Да и то, что ему было велено выплатить тоже не мало.

Я церемониально поклонился.

- Я могу сказать от имени отца искреннюю благодарность. Мой отец прожил достойную жизнь. Моя семья благодаря вам богата и почет окружает ее всюду. - Продолжая свой рассказ, я пояснял - Я лишь копался в архивах. И кроха за крохой выудил почти всю правду о том деле. Отцу не осталось ничего кроме, как заполнить незначительные пробелы. Архивы при грамотном использовании открывают свои настоящие тайны так тщательно спрятанные хозяевами.

Прот уперся руками в ограждение и сказал:

- Видно не слишком тщательно. Но я тебе верю. - Он хлопнул меня по плечу. - Расскажи мне, как ты понял что эта, как там у тебя, третья сила настолько могущественна, что нужна вся мощь Империи.

Я пожал плечами.

- А я и не понимал. Простой вывод если несколько тысяч человек исчезло, и этому кто-то помог, то этот кто-то достаточно опасен.

Прот кивнул:

- Хорошо, мне нужен твой дневник, я хочу за поздним ужином почитать. Потом я приглашу тебя.

Ответив, что сейчас принесу, я бросился к открытой настежь капсуле. Забравшись внутрь, я быстро нашел свои вещи и достал дневник. Прежде чем выйти я долго думал вырвать или нет страницы с неподобающей стычкой, но Ритки уже не было в живых и, я решительно выбрался на палубу авианосца. Подойдя к Проту я подал ему книжицу и сказал:

- Если бы Вы, Великий, читали при мне, я мог бы давать пояснения по ходу чтения.

Взглянув на меня, отрываясь от перелистывания страниц, Прот сказал:

- Ты на ночь идешь отдыхать в капсулу. Игорь будет с тобой. Если понадобишься, я тебя вызову. Свободен.

Понимая это, как приказ покинуть его я отошел на другой борт. Но Прот не долго задержался на палубе и исчез в надстройке, а я смог снова занять свое место и с наслаждением слушать биение волн о борт, греться в тепле садящегося солнца, смотря на недалекий пустынный берег.

Я даже не заметил, как быстро вечер сменился ночью и, сначала тусклые, становящиеся все ярче звезды засыпали небосвод. Смотреть на звезды в море это не просто захватывающее зрелище. Даже незначительное, почти незаметное, покачивание палубы способно вызвать легкое приятное головокружение от этого зрелища. Я долго стоял так, пока совсем не посвежело и мне не захотелось внутрь капсулы. В тепло и в незнакомые запахи мира Богов.

На мою удачу, по палубе ко мне шел Боевой Зверь.

- Что тут торчишь? - Спросил он, оглядываясь словно ища с кем я мог общаться на палубе.

- Вас ждал, что бы в вашу… ммм… капсулу уйти на ночлег. Великий Прот так велел.

- Да знаю я. - Отмахнулся Зверь и махнув мне рукой повел к капсуле.

Забрались внутрь. Что-то, нажав на стене, он закрыл корпус и больше в отверстие не задувал морской ветерок.

- Мало ли, вот скинет нас с палубы вода в люк и хлынет, и утонем мы как котята.

Кто такие котята я не знал и вопросительно посмотрел на Зверя. Он понял меня неверно, и сказал:

- Да шучу, капсула сама позаботится о нас. Хрен ее утопишь. Иди, заваливайся на койку, сейчас фильм поставим какой-нибудь на ночь.

Понимая слово через два, я прошел к койке, на которой мне определил спать Зверь и начал раздеваться, следуя его примеру. С глухим стуком на пол упала броня. Я посмотрел на нее, представляя приблизительно ее вес.

- Ага. - К чему-то сказал Зверь - На войну ведь летели не на морскую прогулку. Шибко ты нас своим письмом озадачил. Ему, видите ли ВКС подавай, армию, флот. А тут делов-то. Проще самим разбомбить.

- Кого? - спросил я садясь на кровати и стягивая кожаные штаны.

- Как кого? Негров. То есть людей африканского происхождения. - Чуть не смеясь сказал Зверь.

- Что такое "африканского"? - не понял я.

Вместо ответа Зверь все-таки засмеялся. Потом, улыбаясь, сказал решительно:

- Много будешь знать скоро такой же седой, как Прот станешь. Он тоже все знать хотел. Ему одно, а он уже другое спрашивает. Нефиг. Сказки на ночь отменяются. Фильм смотрим.

Он бросил мне в руки точно такие же очки, в которых я обозревал окрестности за бортом капсулы. Когда я их надел, то я ничего не увидел вообще. Тьма и только. Но буквально сразу, после того, как я услышал, что Зверь улегся в соседнюю койку, передо мной что-то замельтешило и пошел какой-то непонятный текст. А потом я услышал речь. Она была не похожа ни на одну из мной слышанных ранее. Язык, на котором кто-то говорил за кадром, был мне точно незнаком. Но началось действие, и я замер боясь, пошевелится. Даже не столько незнакомый язык, на котором изъяснялись люди, а абсолютно все было в этом "фильме" незнакомо и непонятно. Одежда, которую носили люди, была странная и забавная. Их манеры, жесты, улыбки. Все было настолько чужое и настолько притягивающее. Потом медленное начало превратилось, в какую-то суматоху, в которой бегали люди, стреляли в друг друга светом и чем-то невидимым. Один из людей, что чаще других показывался перед глазами, с кем-то спорил, кого-то убивал, бился на кулаках с каким-то "негр" или "человеком африканского происхождения". Я не улавливал суть происходящего, но смотреть на это было настолько интересно. Думая о своей жизни, я вдруг понял, что про нее, особенно про мое последнее путешествие тоже бы получился хороший "Фильм". Было бы интересно посмотреть на себя со стороны. Не иносказательно как частенько говорили нам в академии, а вот так. Через "визоры".

Я досмотрел до конца. Снял очки и услышал, что Зверь храпит. И как видимо давно. Даже "фильм" недосмотрел. Босиком я прошел к соседней пустой койке и положил аккуратно на нее "очки". Вернулся в постель и лег с мыслями об этом чуде, пусть непонятном, но таком захватывающем, где тот человек, которого чаще всего показывали, в конце побеждает всех и долго что-то говорит, казалось прямо мне. Да я не понял, о чем это все было, но я улавливал каждую крупицу смысла понятного мне. Запоминал ее. Моя память мне подсовывала то один, то другой фрагмент и я его разбирал, удивляясь форме предметов иногда видя их назначение. А воспоминание о городе, в котором не было ни одного обычного домика, оказалось просто чудесным для осмысления, для понимания. В фильме эти дома пронзали небо. Облака обтекали их, а дома росли все выше и выше к солнцу. Те, кого показывали в "визоре" даже падали с этих домов и с диким криком летели вниз. Но всякий раз неведомая сила их подхватывала и мягко опускала на мостовую, по которой они продолжали свой бег. Я уснул с мыслью, что, если представится возможность еще посмотреть фильм, то я уже буду знать, в каких моментах надо быть особо внимательным…