Владимир Михановский - Тайна одной лаборатории

Капитан Голубничий видел, как безвольно упала на песок голова штурмана.

Защитные системы роботов также отключались одна за другой, и белковые братья застывали в неподвижности.

И вот он остался один, капитан.

Кровавый диск стоял высоко в чёрном небе. Странно: в небе солнце и звёзды одновременно. Впрочем, здесь всё странно, на Аларди. Капитан припомнил диковинное растение, встреченное землянами накануне.

И как бессмысленно погибнуть теперь, на самом пороге новых больших открытий, когда, казалось, достигнут контакт с чужой разумной жизнью и для землян открылся ещё один мир, полный пока ещё странной и непривычной красоты. А впрочем, какая же гибель является осмысленной?..

Чёрное небо… Далёкие синие звёзды… холодные и колючие…

Капитан облизнул пересохшие губы. Надо бы проверить внешнюю радиацию и включить, если нужно, магнитную защиту. Если нужно? Нет, наверно, теперь уже всё равно…

С усилием подняв веки, капитан Голубничий заметил вдруг в угольно-чёрном небе какой-то медленно движущийся предмет. «Каравелла», — тут же мелькнула мысль. Но это была не «Каравелла». У странного предмета совершенно отсутствовали дюзы, составляющие главную деталь космических кораблей землян. Предмет перемещался пульсируя, как бы толчками. По форме он напоминал конус с широким основанием.

Мысли капитана путались.

Рука, казалось, весила тонну, и на каждый палец было привешено по гире. Медленно, страшно медленно Пётр переместил её к груди и последним усилием нажал на микропередатчике кнопку вызова…

Кир влетел в кормовой отсек, подобный чёрному вихрю. В глаза ему сразу же бросился огромный обзорный экран, поверхность которого светилась: это означало, что корабль находится в полёте и двигатели работают нормально.

Но кто же произвёл запуск «Каравеллы»? В первую минуту Кир никого не заметил в отсеке, хотя ему показалось, что когда он ворвался сюда, у пульта произошло какое-то движение.

Кир переместился к экрану, будто тот мог разрешить загадку. Матовая поверхность его представляла собой карту звёздного неба. Кир быстро различил уже знакомые ему звёзды и созвездия, расположенные с точки зрения наблюдателя, находящегося на поверхности Аларди. Почти посредине экрана, приближаясь к его центру, проходила прямая пунктирная линия. Каждые десять секунд к ней добавлялась новая светящаяся точка. Это была трасса «Каравеллы». Правую часть экрана занимал большой полудиск красного цвета. Это была поверхность Аларди, планеты, с которой стартовал корабль…

Неожиданно Кир заметил, как в полутьме за ядерной установкой что-то коротко блеснуло. Робот мгновенно подскочил, и вовремя. По тому месту, где он только что стоял, полоснул тончайший луч ослепительного света, и угол экрана, захваченный лучом, со стуком упал на пол, дымясь по ровному срезу. А ведь экран, как было известно Киру, земляне сработали из ардида — прочнейшего из сплавов, известных на Земле.

Точно сориентировавшись в пространстве, Кир оттолкнулся щупальцем от потолка и спикировал на врага. Тот попытался забиться в самый дальний угол, образованный стеной и биостатом. Но неумолимые щупальца Кира настигли его и там.

Ощущение, которое испытал Кир, когда чуткие концы его щупалец коснулись упругой, судорожно подрагивающей поверхности, показались роботу странно знакомыми. Память не подвела его и на этот раз. Брат?! Белковый брат той же серии, что и Кир? Вытащив отчаянно упирающегося противника на свет, Кир немедленно убедился в справедливости своей догадки. На широкой груди робота поблёскивали две скрещённые веточки акации — марка Зелёного городка, известная не только Земле, но и всей Солнечной системе. Когда-то, лет за двадцать до Кира — робот знал это — институт ставил каждому роботу, покидающему учебные полигоны комплекса, свою марку. Позже от этого отказались, потому что универсальные белковые помощники, которых обучал Зелёный городок, сильно отличались от роботов с узкой специализацией, производимых многочисленными земными и марсианскими институтами — от всех этих кибернетических штурманов, машинистов, продавцов, горнопроходчиков и пилотов.

Противник в силе и ловкости значительно уступал Киру. Улучив момент, враг снова попытался было поразить Кира смертоносным лучом, и Кир сильным рывком вырвал опасное жало. Теперь противник был безоружен.

Кир уже догадывался, в чём дело, и он почти не удивился, когда робот заговорил с ним на языке, хорошо известном Киру…

— Не уничтожай меня, — таковы были первые слова, произнесённые побеждённым врагом.

— Кто ты? — спросил Кир, двумя щупальцами на всякий случай придерживая врага.

— Не знаю… Не помню…

— Откуда ты?

— Не понимаю… Нас — меня и других воспитывал человек Владимир… Мы жили в нейтритовом отсеке. На многих предметах там была надпись «Всплеск», но я не знаю, что это означает на человеческом языке. Сначала мы ничего не понимали и не умели. Но человек Владимир обучил нас.

— Где же он теперь?

— Не знаю, где-то там, на Аларди, — робот указал на багровую половинку диска, неуловимо медленно уменьшающегося в размерах. Диск, казалось, таял, сползая с поверхности экрана.

— Почему ты не с ним? — строго спросил Кир.

— Коррадо сказал, что человек Владимир наш враг, потому что он решил уничтожить нас, — ответил робот.

«Коррадо… — припомнил Кир. — Именно так звали одного из роботов, принадлежащих экипажу «Всплеска»… Человеческая память, какой бы она ни была обширной, ни за что не удержала бы подобный пустяк — имя одного из сотен роботов, отправившихся в звёздный рейс добрых два десятка лет назад. Но Кир славился своей памятью даже среди себе подобных.

— Коррадо солгал вам, — сказал Кир. — Человек-воспитатель не может быть врагом робота — своего помощника. В этом нет никакой логики.

— Логики? — переспросил робот. — Это понятие мне неизвестно.

— Что же было потом?

— Мы бежали от человека…

— Куда?

Вместо ответа робот неопределённо взмахнул щупальцем.

— Мы долго скитались, — начал он снова после паузы. — Многие погибли от радиации: она очень велика на некоторых участках поверхности планеты. Один из нас предложил вернуться к капитану Владимиру, но Коррадо тут же уничтожил его, разрезав лучемётом надвое…

— Как же вы промолчали?

— Коррадо сильнее всех нас: у него ядерное сердце.

«Одичавший робот — это бессмыслица», — припомнил Кир чьи-то слова, слышанные им ещё на Земле, и подумал: «А вот и опровержение».

— Почему ты попал сюда, на корабль? — спросил Кир.