Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Томительное молчание нарушил Зак Камара, потерявший недавно двух сыновей.

— У нас есть дела поважнее спутников и непогоды. Давайте смотреть правде в глаза. Налоги взлетели до небес, но и с их помощью правительству не набрать денег для восстановления экономики. На Джефферсоне сейчас миллион безработных. Каждый день банкротами становятся все новые и новые предприятия. А что делать, если им не из чего изготавливать свою продукцию или не продать то, что скопилось на складах!

Валтасар Сотерис веско добавил:

— Сдается мне, на пособие по безработице горожанам будет не купить у нас хлеб, мясо и овощи по тем ценам, которые придется за них запросить. — С этими словами он кивнул на свои поля, зеленевшие за обеденными столами и танцплощадкой. — А дешевле мы свой урожай продавать не сможем. Ведь нужно покупать семена для следующего посева и осваивать новые угодья… Правительство уже истощило почти четверть запасов продовольствия, которые откладывались на случай какой беды на протяжении нескольких лет. Такими темпами этим запасам скоро придет конец… Вся надежда — новые земли, особенно — в южном полушарии, где даже зимой можно выращивать овощи к фрукты.

— Нам не хватает работников, — негромко добавил Зак. — Правительству надо бы немедленно прислать сюда безработных рабочих, а то…

Он не закончил свою мысль, да в этом и не было необходимости. За этим длинным столом все прекрасно понимали, что случится, если из-за недостатка рабочих рук урожай будет собран не полностью, а поля не будут снова засеяны в срок… Комбайны — замечательные машины, но большинство из них яваки разнесли на куски…

Саймон разглядывал ломившиеся от яств столы и думал о том, сколько из собравшихся сейчас за ними людей будет голодать грядущей зимой. Внезапно он обрадовался тому, что родители его жены — фермеры. Если только правительству не придется пойти на крайние меры и конфисковать у населения запасы продуктов для раздачи голодающим, его жене и детям не придется получать еду по карточкам, как городским безработным.

В детстве Саймон слышал много историй о том, что происходило на его Прародине-Земле, в том числе в России, выходцами откуда были его предки, видел много войн и понимал, что ожидает общество, где не достает тех, кто сеет и жнет. Несмотря на то, что эти события происходили много веков назад на расстоянии бесконечных световых лет от Джефферсона, у Саймона замирало сердце и проходил мороз по спине, когда он вспоминал дошедшие до него сквозь поколения предков рассказы о том, как мясо детям выдавалось по рецептам врачей, а взрослые облизывали со старых обоев крахмальный клей, чтобы не умереть с голода.

— Голодающие, — сказал один из сидевших за столом молодых людей, — всегда могут завербоваться в Вооруженные силы Конкордата, чтобы приносить пользу не только нам, но и всему человечеству.

— Между прочим, — пробормотал Зак, — уже сейчас многие недовольны тем, что мы отправляем наших детей воевать на другие планеты.

Саймон прекрасно знал, о чем идет речь. Согласно союзному договору, миры, входящие в состав Конкордата, имели право рассчитывать на защиту. Однако в военное время эти миры должны были помогать Конкордату солдатами и боеприпасами. Теперь из-за войны с яваками и ожесточенных боев на всем протяжении бесконечной границы земного пространства с мельконским в кровавую бойню оказались вовлечены уже почти сорок земных колоний. По сравнению с бушевавшими там сражениями явакское вторжение на Джефферсон казалось просто военно-спортивной игрой.

Теперь Конкордат требовал выполнения договорных обязательств от Джефферсона и окрестных миров, включая Мали и Вишну. Саймон полагал, что Мали отделается поставками стратегического сырья. Однако на Вишну и Джефферсоне было мало полезных ископаемых, так что помогать Конкордату они могли только солдатами и техническими специалистами. С Вишну вполне могли экспортировать продовольствие, но на Джефферсоне сейчас не было лишних продуктов питания или ненужного зерна. В информационной сети Джефферсона и на улицах его городов постоянно раздавались недовольные голоса, и парламент этой планеты, состоявший из Сената и Законодательной палаты, еще не проголосовал за то, чтобы выполнить условия договора с Конкордатом. Если же договорные условия не будут выполнены!

При мысли об этом Саймон помрачнел. Его наверняка отзовут с Джефферсона, и Кафари придется разрываться между ним и своими родителями. Вряд ли ей понравится сидеть при штабе Окружного командования, коротать время за разговорами с женами других офицеров и все время думать только о том, уцелел ли в очередном сражении ее муж! Конечно, на Джефферсоне ее окружали бы близкие люди, но она в любом случае не смогла бы часто видеть своего мужа, перелетающего с одной охваченной пламенем войны планеты на другую с такой скоростью, что за ним было бы просто не угнаться.

Тревожные размышления Саймона нарушил голос одного из молодых людей — девятнадцатилетнего красавца, с которого можно было лепить Аполлона.

— Если Сенат и Законодательная палата отправят нас воевать на другие планеты, я вылечу первым. Чтобы проклятые яваки больше не смели сунуть свой поганый нос на Джефферсон, надо дать им пинка под зад в других мирах! Пусть катятся к себе с поджатым хвостом!

— Скажите, пожалуйста, — вежливо обратился он к Саймону, — а у яваков есть хвосты? Меня завалило у нас в подвале, и я так и не видел ни одной этой гадины!

— У яваков нет хвостов, — стараясь не улыбаться, ответил Саймон, — но они есть у мельконов.

— Отлично, значит, мы их пообрываем! — радостно воскликнул юноша.

Несколько его сверстников энергично закивали. Они явно были готовы хоть завтра отправиться на фронт. Сидевший рядом с Саймоном Зак Камара тоже кивал, но у него были грустные глаза. Они же еще совсем дети! И действительно, эти юноши были не старше Саймона, когда он покинул руины родной планеты и отправился на крейсере Конкордата в Военную Школу при Окружном командовании.

Война внезапно появилась на пороге у этих молодых ребят, как и у юного Саймона. Они рвались в бой не потому, что считали войну похожей на торжественный парад, и не потому, что желали там отличиться. Они знали, что в битвах, где применяют современное оружие, уцелевших почти не бывает. Почему-то именно из-за этого было особенно больно посылать их на смерть. Взглянув на Валтасара Сотериса, Саймон понял, что старик читает его мысли, и ему было отрадно увидеть уважение в глазах деда Кафари.

Валтасар снова заговорил, и Саймон понял, что именно его интересует.

— А Кафари собирается получать диплом? — спросил старик.