Александр Рыжов - Земля Тре

- Разнайке! Разнайке! - надрывалась старуха. Коста с булавой в руке качался, как маятник, и рассыпал удары направо и налево. Росомахи остервенело кидались на него и огромными тряпичными мячами отлетали назад. Две из них прорвались к упряжке, но, наткнувшись на опущенные оленьи рога, с визгом покатились по снегу.

Глеб выдернул меч из сугроба и бросился на помощь.

- Сзади! - заорал Коста, словно на затылке у него были глаза.

Глеб обернулся и прямо в воздухе рассек на две части падавшую ему на плечи росомаху. Стая обступила упряжку со всех сторон. Глеб перепрыгнул через кережу, и меч замелькал в его руке, разбрасывая огненные блики.

Старуха перестала кричать. Теперь в этом не было необходимости росомахи, сотнями появлявшиеся из-за сосен, бросались вслед за теми, которые плотным шевелящимся кольцом сдавили упряжку. Они толкались, лязгали зубами, громоздились друг на друга и черными волнами обрушивались на чужаков. Глеб и Коста бились спина к спине - между ними была только узкая кережа, из которой летел выдираемый клыками олений мех.

Глеб раз за разом вскидывал глаза, надеясь, что этот дикий поток в конце концов иссякнет, но видел вокруг только алые пасти и горящие ярким рубиновым светом зрачки. Не видно было даже снега - росомахи слились в сплошное море, покрывшее собою все обозримое пространство.

- Надо прорваться! - закричал Коста охрипшим голосом.

- Как?!

Сразу две росомахи повисли на руках у Глеба, вцепившись зубами в печок. Он стряхнул их, но от сильного толчка в живот колени подогнулись, и он рухнул в кережу, ударившись затылком о спину Косты.

- Держись! - крикнул Коста и, бешено вращая булавой, ринулся в самую гущу звериной стаи.

Олени стояли, склонив ветвистые рога. Очевидно, их хранило заклятье Элльма - лишь две или три росомахи, щурясь от волшебного сияния, попытались подступиться к ним, но были отброшены.

Глеб потерял Косту из вида. Стоя в кереже, он отбивал атаки сразу с трех сторон. По лицу катился пот, суставы трещали, тело разрывалось на части от боли и усталости.

- Держись! - снова послышался голос Косты. Смяв передние ряды росомах, он оттеснил их от упряжки и хлестнул обрывком хигны по оленьим спинам. Упряжка сорвалась с места, как выпущенная из лука стрела. Глеб ничком упал в кережу и зарылся лицом в мех.

- Разнайке! - опять заверещала старуха, но ее голос утонул в скрипе снега и рычании, вырывавшемся из тысяч звериных глоток.

Глеб приподнялся и увидел Косту, который в окружении росомах бежал следом за упряжкой.

- Давай руку!

- Не надо! - Коста из последних сил прибавил ходу и, тяжело дыша, повалился в кережу. - Гони!

- Выносите, родимые!

Олени, сметая замешкавшихся росомах мощными рогами, мчались вперед. Лес поредел, вдалеке опять показалось широкое снежное поле.

- Выбрались? - прохрипел Глеб, сжимая в руке меч.

- Не торопись... Посмотри назад.

Росомахи не отставали. Некоторые из них бежали вровень с упряжкой, норовя вцепиться в меховые борта кережи. Одна, самая нахальная, оттолкнувшись от снега упругими лапами, прыгнула на Косту, но короткий встречный удар отбросил ее в сторону.

Глеба осенило. Он развязал мешок с провизией и швырнул росомахам шмат пойды. В рядах преследователей возникло замешательство - одни с жадным урчанием набросились на упавшее в сугроб сало, другие продолжали погоню. Глеб запустил руку в мешок и вынул кусок заиндевелого мяса.

- Нате, жрите!

Стая смешалась. Росомахи кинулись за подачкой и, вырывая ее друг у друга, сбились в огромную кучу.

- Еще?

Глеб бросил им мороженую рыбину.

- Хватит, - сказал Коста и положил руку на мешок. - Побереги, самим пригодится.

Большинство преследователей осталось далеко позади. За упряжкой бежал только десяток самых настырных, но версты через три все они отстали. Коста промокнул рукавом мокрый лоб.

- Вот теперь, кажется, все.

- Где твоя шапка? - спросил Глеб.

- Вспомнил! Там же, где и твоя. То-то старуха обрадуется...

- Знаешь, что я подумал?

-Что?

- Это, наверно, и есть та самая Адзь, про которую говорил Элльм. А мы, остолопы, не дослушали.

- Ладно. Чего теперь каяться... Обошлось. Олени замедлили бег, взбираясь на пологую сопку. Глеб закутался в печок и поднял воротник. Вскоре кережа покатилась под уклон, а вокруг опять разостлалась бескрайняя равнина.

- Теперь без остановок до самого конца. Так? Коста не отозвался - не хотелось зарекаться. Поерзав в кереже, он сказал:

- Ты как хочешь, а я вздремну. Умаялся...

Они мчались без передышки целый день. Мимо стремительно проносились сопки, заснеженные леса, спящие подо льдом реки и озера. Коста отпустил поводья, и олени, никем не сдерживаемые, легко бежали по безмолвной тундре. Глеб начал понемногу успокаиваться. По всем расчетам, они преодолели больше половины пути, победили Талу, удачно ушли от Адзи, и в душе появилась надежда, что оставшийся отрезок удастся миновать без приключений.

Оленьи копыта застучали по толстому ледяному покрову - упряжка пересекала какое-то озеро. Глебу почудилось, что лед светится изнутри слабым зеленоватым светом. Он хотел разбудить Косту, который мирно дремал, уронив голову на грудь, но в этот миг издалека, со стороны гор, окружавших озеро, донесся непонятный гул. Коста вскинул голову:

- Что это?

Глеб посмотрел на круглые вершины, и ему показалось, что снег на них зашевелился, как волосы на голове у человека, объятого смертельным страхом.

- Лавина?

Гул повторился, и по озеру - от берега до берега - прокатилась дрожь. Лицо Косты помрачнело.

- Хуже... Кажется, землетрясение.

Он схватил поводья и хотел подстегнуть оленей, но они и без того неслись как ветер, почти не касаясь копытами льда. Упряжка была как раз на середине озера.

- Не вовремя, - сквозь зубы процедил Коста. - Если лед не выдержит...

Фразу можно было не заканчивать - Глеб и сам понимал, какая участь ждет их, если упряжка провалится в ледяную воду.

- Быстрее, родимые, быстрее!..

После нового толчка поверхность льда покрылась тонкими трещинами. С вершины одной из гор широким языком пополз снег. Коста громко скрипнул зубами.

- Еще чуть-чуть... Ну!

Берег приближался. До него оставалось совсем немного - несколько десятков саженей, три-четыре мгновения. Глеб с шумом потянул в себя воздух, надеясь выпустить его уже на суше, но внезапно по льду пробежала узкая кривая полоса, и голубой панцирь раскололся, словно хрупкое стекло. Прямо перед оленями возникла черная пропасть.

- Стой!

Коста успел крикнуть и натянуть поводья, но оленей уже нельзя было остановить. Они взмыли над полыньей, кережу вместе с седоками рвануло вверх. Коста упал на Глеба и всей своей массой вдавил его в корму. Полет продолжался долю секунды - передние копыта оленей ударились о край ледового полотна... заскользили... и упряжка рухнула в воду.