Ларри Нивен - Молот Люцифера

Ознакомительный фрагмент

— Мне хотелось бы, чтобы вы — как и я — не имели никакого дела с ИРД, — сказал Хамнер. — Похоже, я перестаю быть владельцем своей кометы. Я ничего не могу поделать со специалистами, и то же самое происходит с телефильмами. А ведь это ваши фильмы… — Тим замолчал, мелкими глотками потягивая из стакана. Он никогда не выпрашивал у людей сочувствия — особенно у людей, на него работающих. — Гарви. Я хотел бы принять участие еще в одном интервью. Бесплатно, разумеется.

А, дерьмо. Что произойдет, если я скажу ему, что это невозможно? Консультировался ли он со своими юридическими советниками? Я полностью уверен, что сейчас не время с ним ссориться.

— Знаете, сейчас для нас это представляет меньший интерес, чем раньше. Сейчас мы интервьюируем людей с улицы.

— Разве они все — не тупицы?

— Некоторые — да. Но иногда натыкаешься на жемчужное зерно. А это всегда нравится телезрителям.

(И кроме того я сам знаю, как мне делать свою работу, черт побери!)

— Для чего вам это? Хоть какую нибудь ползу вы от этого получаете?

Гарви пожал плечами:

— Мне бы не хотелось прерывать работу над этим фильмом… Но не это главное. Я хочу выяснить, как относятся люди к возникшей проблеме. Мне хочется обнаружить неожиданное. Мне мало того, что уже сделано. Я хочу идти дальше. И…

— Продолжайте, — в кафе царил полумрак, Тим сузил глаза, заметив, какое странное выражение приобрело лицо Рэнделла.

— Ну… Люди с улицы выражают странные желания — которые я не в силах понять. Они хотят, чтобы Джонни назначили в экспедицию к Молоту и…

— Черт побери!

— Вероятно, они захотят этого еще сильнее, если выяснится, что Земле предстоит столкновение с Гигантской порцией мороженого. Им важно одно: пошлите Джонни! Тим, это почти тоже самое, как если бы люди в большинстве желали конца света…

— Но ведь это ужасно.

— Может быть. Однако с этим приходится примириться.

Ужасно для тебя, подумал Гарви, но не так ужасно для мужчины с улицы, вынужденного ходить на работу, которую он ненавидит. Или для женщины, которой приходится спать с распустившим слюни боссом — чтобы тот не выгнал ее с работы…

— Видите ли, заказчик — вы, и я не могу помешать вам. Но я настаиваю, чтобы соблюдались определенные правила. Если хотите, мы начнем съемки рано утром…

— Хочу, — Тим допил свой стакан. — Мне это будет полезно. А вы… говорят, вы способны извлечь пользу даже из виселицы, на которой вас повесят — если провисите достаточно долго.

Вездеход был доверху набит людьми и оборудованием. Камеры, ленты, портативный письменный столик — если понадобится что-то писать. Марк Ческу с трудом нашел место, где можно сесть. Трое уместились на заднем сиденье, Хамнер устроился на переднем. Марку вспомнились проводившиеся в пустыне мотогонки: машины забиты мотоциклами и всяким механическим оборудованием. Гонщиков впихивали как попало — будто о них вспомнили в самый последний момент. Ожидая, когда подойдут остальные телевизионщики, Марк включил радио.

Чей-то голос — внушающий доверие, убедительный. Чувствовалось, что говорит профессиональный оратор.

«И евангелие сие будет проповедоваться во все мире, дабы засвидетельствовали его все народы. А затем настанет конец света. Поэтому, когда увидите вы, что воцарилась предсказанная пророком Даниилом мерзость запустения, станьте во месте святом. И пусть те, которые в Иудее спасаются в горах»— голос изменил тональность — теперь выступающие не цитировал, а проповедовал. — «Народ мой, разве ты не видишь, что сейчас творится в церквах? Разве это не та предсказанная мерзость? «Прочитавший сие пусть поймет сие». Молот приближается, чтобы уничтожить злых и безнравственных».

— «Ибо настанет пора великого бедствия, которого не было от сотворения мира и до наших дней, какого никогда не было. И когда минуют те краткие дни, не останется нигде никакой плоти живой».

— Звучит внушительно, — сказал чей-то голос за спиной Марка. И Чарли Баскомб залез в вездеход.

— Вам проповедовал Евангелие преподобный Генри Армитаж, — сказал радио диктор. — Исполняя заповедь, радиостанция «Голос бога» вещает на весь мир на всех языках. Ваши пожертвования способствуют работе нашей радиостанции.

— В эти дни — наверняка — слушают эту станцию многие, — сказал Марк. — И, должно быть, сейчас деньги текут к нему со все сторон.

Машина выехала в Бурбанк и остановилась возле студии «Хорнер Бразерс». Приятная улица: много магазинов, и вообще тут все есть: от кабинок для просмотра короткометражек до изысканных ресторанов. Вдоль широкого бульвара текла людская река. Старлетки и киношники шли вперемежку с делового вида деятелями из страховых компаний. От автобусных и трамвайных остановок растекалась по улицам толпа женщин (эти домохозяйки — средний класс). Следом брели знаменитые артисты телевидения, из тех, кто живет по берегам озера Толука.

Пока его команда устанавливала камеры и звукоаппаратуру, Гарви вместе с Тимом Хамнером направился в ресторан — пить кофе. Следом за ними — когда все было готово — пошел Марк. Приблизившись к столику, где сидел Гарви и Тим, он услышал, что говорит Гарви — а говорил он так тихо, что Марк едва мог разобрать.

— …и вся задача состоит в том, чтобы узнать, что думают люди. Свои собственные мысли я постараюсь скрыть: вопросы будут задаваться нейтральные и нейтральным голосом. Ваши мысли вам тоже придется скрыть молчанием. Ясно?

— Абсолютно ясно, — растягивая слова, ответил Тим. Взгляд у него был острый. — Что я должен буду делать?

— Вы можете быть полезным. Вы можете помочь Марку в проведении опроса. А можете устраниться.

— У меня есть хорошая пишущая машинка, — сказал Хамнер. — Я мог бы…

— Мы не вправе использовать ничего, что у вас есть, — сказал Рэнделл. — Вы не член профсоюза, — подняв взгляд, он увидел Марка. Марк кивнул ему, и Гарви покинул ресторан. Марк вышел вместе с Хамнером.

— Он поручил мне то, что обычно, — сказал Марк. — Это, если честно говорить, убивает меня.

— Я вам верю. И, думаю, если б я помешал чем-либо интервьюированию, он бы тут же уволил меня. А ехать на такси отсюда дорого.

— Знаете, — хмыкнул Марк, — а мне когда-то казалось, что вы — заказчик.

— Ага. Этот ваш Гарви Рэнделл — крепкий орешек. Вы давно занимаетесь этим делом?

Марк покачал головой.

— Это у меня временное, просто хочу чуть поработать для Гарви. Может когда-нибудь я сделаю это своим постоянным занятием, но — вы сами знаете, что такое телевизионный бизнес. Такая работа подрежет крылышки моей свободе.