Ларри Нивен - Проект «Барсум»

— Вы затронули только половину дела, — с неохотой произнес Вэйл. — Главный вопрос в том, что она здесь ищет. Мишель вновь хочет пережить момент, разбивший ей жизнь, испытать новую боль, которая вытеснит предыдущую. Все это неосознанно, на уровне подсознания. Вы понимаете, насколько опасно возвращать Мишель в игру?

— Опасно для нее? Мишель уже тертый калач, испытала и не такое. Можно ли ей сделать хуже? Опасно для нас? Мы спрячем ее за панцирь, окружим кольцом агентов. В игре есть Марти. Во второй раз ничего не случится, я гарантирую, — Алекс подался вперед и доверительно продолжил: — Мы не знаем, сможет ли Мишель определить убийцу, но и убийца ни в чем не уверен. Это то, что мне надо. — Вэйл надолго задумался.

— Если вы вернете ее в игру…

— Я это сделаю, — уверенно заявил Гриффин.

— Тогда вы мало что потеряете и много приобретете, — согласился наконец Вэйл. — Только не радуйтесь раньше времени: она может потерять и остаток разума.

— Думаю, что и Эвиана, и Мишель согласились бы со мной.

Вэйл пробежал пальцами по клавиатуре компьютера и продолжил беседу:

— Ладно. Ответы на все вопросы рано или поздно найдутся. Когда я учился в медицинском колледже, мы поставили один интересный эксперимент, который может нам помочь. Я уверен, что ключ к разгадке поведения Мишель — ее высокая восприимчивость к гипнозу. Она, как вы сказали, действительна гипнабельна. Кстати, а вы откуда знаете? Ведь в ее досье об этом не сказано ни слова.

Гриффин пожал плечами.

— Как теперь выяснилось, Мишель Старджен — настоящая фанатка Парка Грез. А это место — царство измененного сознания. Иллюзию здесь легко принять за реальность, и наоборот.

После некоторой паузы Алекс спросил:

— Вы упоминаете о ее отце. А кто ее мать?

— Она уже умерла, — ответил Вэйл. — А ее девичье имя — думаю, вы уже догадались, — Эвиана Риверс.

Мишель Старджен с удовольствием ощущала, как прохладная вода нежно ласкает кожу. Она находилась в закрытом бассейне, куда не проникал ни лучик света, ни звук. Сотни фунтов высыпанной в воду соли держали тело Мишель на поверхности как поплавок, а сто миллиграммов синтетического транквилизатора-гипнотика отняли у нее все желания, кроме желания лежать и наслаждаться тишиной. Сознание Мишель утонуло в теплой бесконечной неге, где мыслям ничто не могло помешать.

Кто она? Эвиана? Да, она Эвиана, сильная и властная. А Мишель была плохой, она совершила что-то ужасное. Эвиане не хотелось думать об этой своей части, одинокой и жалкой.

Внезапно темноту бассейна прорезал свет. Мерцающие светлые пятна двигались в темноте, как стайки аквариумных рыбок. Пятна были разноцветные, похожие на отсветы бриллианта.

Затем Эвиана услышала и звуки, они звучали все громче и громче… Это билось ее сердце. Эвиана засыпала… Нет, не засыпала. Она уже перешла грань между явью и сном, ее тело заснуло, но часть разума бодрствовала. Это было удивительно. Постепенно и движение светлых пятен, и удары сердца стали замедляться.

Эвиана боролась с собой, со своим разумом, но была бессильна и медленно падала в какую-то бездонную черную дыру, стянутую красным обручем; все ниже, и ниже, и ниже в темноту.

Вдруг внизу появился свет. Пятно стало увеличиваться, пока не превратилось в отчетливую картинку. Эвиана увидела пляж — место, которое она хорошо помнила из своего прошлого. На берег, шурша, накатывались волны. Она сидела на теплом песке, подставляя тело ласковым лучам солнца.

Неожиданно из-за гребня волны появился высокий улыбающийся мужчина с длинными светлыми волосами. Выйдя на берег, незнакомец протянул руки. Видела ли она его прежде? Можно ли ему верить?

А где же мама? Мишель оглянулась, посмотрела по сторонам, но матери нигде не было.

Незнакомец, продолжая улыбаться, приблизился. Мишель почувствовала к нему доверие. Несколько минут они молча слушали рокот прибоя.

Наконец молодой человек нарушил молчание.

— Мишель, — сказал он. — Ты очень хорошая девушка. Я слышал это от всех. И ты очень красивая. Ты можешь вспомнить добрые дела, которые совершила? — Мишель согласно кивнула.

— Прекрасно. Запомни свои добрые поступки, — незнакомец сильно, но не больно сжал ей руку. — А знаешь ли ты, что иногда хороших людей обманом заставляют совершать плохие поступки?

Неожиданно песчаный пляж пришел в движение, ветер усилился и стал ледяным.

— Взгляни на меня! — приказал незнакомец. — Посмотри на меня!

Мишель подчинилась, но увидела лишь фонтан брызг. Человек исчез, но она по-прежнему ощущала тепло его рук и слышала его голос.

— Иногда хороших людей принуждают совершать плохие поступки. Они могут обидеть юную девочку. А девочке нужна ее мама. Ей нужна Эвиана. Эвиана здесь, и она готова помочь тебе в любое время. Но сейчас я должен поговорить с Мишель.

Девочка дрожала от страха и холода, но невидимый человек по-прежнему держал ее за руку. Его голос звучал вкрадчиво и ласково. Мишель вырвала свою руку и попыталась вникнуть в значение слов незнакомца-невидимки.

Голос пообещал, что ее мама вернется.

— Я знаю, — уверенно сказала Мишель.

— И ты поможешь мне? — спросил невидимка.

Мишель вежливо ответила:

— Да, я помогу вам.

— Спасибо. Я хочу, чтобы ты сказала Эвиане, что ее ждут друзья. Она нужна им. Друзья станут искать ее в стране мертвых, а потом все будет так, как раньше. Если друзья найдут Эвиану, то она уже ничего не вспомнит.

Мишель согласно кивнула, но не понимала ничего.

— Но запомни, — голос стал громче. — Все время, пока Эвиана будет со своими друзьями, Мишель должна терпеливо ее ждать. Мишель надо учиться, ей надо научиться жизни. А когда она научится, она должна дать нам знать. Она должна найти способ, как сообщить нам об этом. Так ты поможешь нам?

Мишель опять кивнула и спросила:

— А маме обязательно уходить?

— Нет. В жизни нет ничего обязательного.

— Алекс, все было сделано превосходно, — одобрил доктор Вэйл. — Не кажется ли вам, что вы немного ошиблись профессией?

Гриффин с огромным напряжением наблюдал, как Мишель Старджен вновь ввели в закрытый бассейн и оставили ее одну. Лишь после того как за женщиной была закрыта дверь, он повернулся к Вэйлу.

— Я просто понял, что у Парка Грез намного больше возможностей, чем у некоторых докторов психологии.

— Что же было? — поинтересовался Вэйл.

— Мы сделали то, чего Мишель все время подсознательно желала: пристрелили этого сукина сына, с которым у нее связаны самые отвратительные воспоминания детства.