Николай Гомолкo - Шестой океан

Так оно и было. На стол поставили металлические кастрюльки с наглухо закрытыми крышками и небольшими резиновыми трубками. Олег следил за взрослыми. Рыбкин, не долго думая, подтянул кастрюльку поближе к себе и, взяв в рот трубку, начал сосать. После этого осмелел и Олег. Чудеса! Гречневая каша с кусочками мяса легко побежала в рот.

— Ух, как вкусно! — воскликнул он, озорно подмигнув отцу и Рыбкину.

Потом был подан чай — сладкий-сладкий. И не в стаканах, а в эластичных пластмассовых бутылках.

— Как же его приготовили? — полюбопытствовал Олег.

— Известно как — на огне! — ответил Виктор Сергеевич.

— Но, видно, в закрытом бачке?

— Нет, брат, в простом закрытом бачке готовить тут чай, что по воде вилами писать. Никогда бы ты его не дождался! Почему? Очень просто. Вода кипела бы только на дне бачка, а выше — оставалась бы холодной. Понимаешь, из-за отсутствия силы тяжести в бачке не будет обмена слоев воды: нагретая вода не поднимется вверх, а холодная — не опустится на дно.

— Да-да, — подхватил мальчик, глядя на отца любознательными глазами. — И как же придумали?

— Применили закон физики, и будьте добры — чай готов! Чтобы вода перемешивалась и нагревалась равномерно, чайник вращается с плиткой. При этом центробежная сила заменяет исчезнувшую силу тяжести. Невелика хитрость, и вот результаты…

Мальчик отпивал чай маленькими глотками. Смотри-ка ты, целая история! А кроме всего — чай такой приятный и отдает запахом земляники. Знакомая «железная» ягода! И тут она незаменима…

— Сок из мороженой земляники? Да? — спросил Петр Васильевич Бобров у коменданта, — Чудесный напиток!

— У нас все свежее, товарищ Бобров, — ответил тот. — Мы собираем землянику с собственных плантаций.

— Вот как? Любопытно! И хорошо растет?

— Как на дрожжах, — ответил комендант. — Оранжерея — одна из достопримечательностей нашей планетки, гордость Григория Антоновича Рыбкина. — Он кивнул в сторону ученого. — Все сделано по его замыслу…

— Если хотите, Петр Васильевич, могу показать, — отозвался Рыбкин, заканчивая ужин.

— Буду весьма признателен, — проговорил геолог.

— И меня возьмите, — попросил Олег.

Рыбкин кивнул.

Глава двадцать вторая

Рыбкин, Бобров и Олег покинули столовую вместе. Сначала они шли по узкому коридору, потом Рыбкин, открыв массивную дверь, провел их в отсек служебных помещений. Тут было что-то вроде небольшого фойе — уютного и красивого. Три-четыре кресла, столик, плюшевый диванчик — вот и вся немудреная обстановка. Стены, покрашенные под цвет летнего неба, создают впечатление простора, покоя.

От фойе отходили в противоположные стороны коридоры-туннели. В стенах, справа, были прорублены окошки, напоминавшие бойницы. Напротив через опредёленные интервалы чередовались двери служебных помещений и лабораторий. Олег на ходу читал таблички: «Служба Солнца», «Служба планет», «Служба Земли», «Обсерватория», «Физический кабинет», «Химический кабинет»… Подумать только — настоящий научный институт!

— Вот тут будет работать твой отец, — показал Рыбкин мальчику на химический кабинет, — А это — дверь в наш космопорт.

Бобров даже поубавил магу, услышав последние слова. Он видел схему спутника у Ивана Ивановича, но там этой двери почему-то не заметил. «Хорошо! Надо запомнить», — пронеслось в голове геолога. И он бодро зашагал дальше.

Еще один поворот, еще одна дверь, на этот раз высокая, стеклянная, — и они очутились в оранжерее;

— Назад! — вдруг закричал Рыбкин и, прикрыв рукой рот, отступил за дверь. Олег, ничего не понимая, захлопал глазами. Что такое? Рыбкин с виноватым видом попросил извинения..

— Мы чуть не отравились. Понимаете. В оранжерее очень мало кислорода и много углекислоты. Для чего? Чтоб лучше дышалось деревьям и растениям. Так, Олег, что ли? — повернулся он к мальчику.

— Надо вернуться за костюмами, — живо проговорил Олег.

— Не обязательно. Мы за полминуты сменим атмосферу. — Рыбкин открыл в стене небольшую дверцу и нажал на какую-то кнопку. В оранжерее послышалось гудение насосов, и вскоре над дверью вспыхнул зеленый огонек.

— А теперь — пожалуйста! — широким жестом пригласил Рыбкин.

В лицо пахнуло густым, теплым воздухом с ароматом плодов и диких лесных цветов. Под высоким стеклянным куполом в торжественной тишине дремало зеленое земное царство. Тополи, клены, абрикосы, яблони…

Олег остановился, зачарованный. Прислушался. Где тот прибойный гул лесной чащи, где ее вечная песня?

Не шелохнется лес, молчит: он спит! Зеленые кроны некоторых деревьев удивляют своей формой — одни шароподобные, другие в виде зонтиков. Сквозь листву просвечивают шероховатые стволы.

Припомнились весна, ледоход, таяние снега, звон веселых ручейков, набухающие почки верб, подснежники на лесных полянах. А воздух тут какой! Будто напоен дыханием лесных криниц и ласкового солнечного дня.

Но нет здесь ни криниц, ни бездонно-высокого неба.

Стекло светит ярко, но не очень знойно. И не удивительно — под открытыми лучами тут, понятно, ничто бы не росло!

— Вот, друзья, наше зеленое царство. Песнь природы! — мягко пробасил Григорий Антонович, не сводя глаз с космического сада.

Бобров подошел к слуцкой бере. Ощупав ствол, листву, он начал присматриваться к ее плодам. Груши висела на упругих ветвях, как маленькие медные колокольчики.

— Григорий Антонович, видимо, подпорки нужны, — сказал Бобров, показывая на отяжелевшие ветви.

— Зачем? На нашей планете — невесомость…

— Ах, чтоб тебя! — незлобиво выругался геолог. Всякий раз забываю… А скажите пожалуйста, космические лучи сюда проникают?

Рыбкин, шагая по аллее сада, на ходу говорил:

— Космические лучи! Это, батюшка, страшный наш враг. С ними шутки плохи. Но мы защитили деревья и растения от них. И весьма надежно.

— А почему вы боитесь их? — поинтересовался Олег.

Рыбкин усмехнулся.

— Побоишься, — задумчиво произнес он. — Это, Олег, пули-невидимки. Смертельно опасные.

— И для человека?

— Для человека особенно, — ответил ботаник. — Они приходят к нам из далеких глубин космоса, таинственные и могущественные. А как зарождаются неизвестно. Одни говорят — от вспышек новых звезд в далеких галактиках, другие — от воздействия межзвездных электрических полей. Эти лучи — ядра различных элементов, которые летят со скоростью света. Попадая, скажем, в человека, они разбивают молекулы клеток тела, иначе говоря — ионизируют их. А к чему это ведет, сами понимаете: разрушаются клетки нервов или еще хуже — сердечной мышцы, и нет человека. Погибает…