Джон Варли - Фея

— Мне как-то не по себе, — сказал он. — Ведь в конечном счете все сводится к тому, что мы… ну, что мы, люди, используем вас, титанид, вроде… ну вроде вьючных животных.

— Но мы можем перенести гораздо больше вас.

— Ну да, это понятно. Но у меня даже нет своей поклажи. И еще… я почему-то думаю, что дурно обращаюсь с тобой, когда…

— Тебя беспокоит, что ты на мне ездил. Да? — Она ухмыльнулась и закатила глаза. — Дальше ты предложишь, чтобы ты иногда шел рядом, давая мне отдохнуть, так?

— Что-то вроде того.

— Поверь, Крис, для титаниды нет ничего более утомительного, чем прогулка бок о бок с человеком.

— Это даже хуже, чем смотреть, как люди спят?

— Именно. Еще больше раздражает.

— Похоже, мы кажемся тебе крайне скучными.

— Вовсе нет — бесконечно удивительными. Никогда не знаешь, что человек сделает дальше и по какой причине. Будь у нас университеты, самый большой конкурс был бы на факультете Изучения Человека. Но я молода и нетерпелива, как заметила Фея. Если пожелаешь, то можешь идти, а я как-нибудь постараюсь помедлить. Правда, я не знаю, как это понравится остальным.

— Брось, — сказал Крис. — Мне просто не хочется быть ношей. В буквальном смысле.

— Никакая ты не ноша, — заверила Валья. — Когда ты на мне едешь, сердце мое скачет от волнения, а ноги летят как ветер. — Титанида смотрела Крису в глаза со странным выражением на лице. Крис не смог понять, что это значит, и решил сменить тему.

— А почему ты здесь, Валья? Почему ты в этой лодке, совершаешь это путешествие?

— Ты говоришь только обо мне или о других титанидах тоже? — Она продолжила, не дожидаясь ответа. — Псалтерион здесь потому, что он всюду следует за Габи. То же самое — Менестрель. Что же касается Фанфары, то она здесь, думаю, потому, что Фея часто вознаграждает ребенком тех, кто совершает полный круг по великой реке.

— В самом деле? — рассмеялся Крис. — Может, по возвращении она и меня ребенком вознаградит? — Он ожидал, что Валья рассмеется, — но получил в ответ все тот же странный взгляд. — Но ты не сказала, почему здесь ты. Ведь ты… ну, ты же беременна, разве нет?

— Да. Крис, я очень сожалею, что тогда убежала и бросила тебя. Мне следовало бы…

— Перестань. Ты уже извинялась, и я не хочу, чтобы ты начинала заново. Но разве тебе сейчас не лучше заниматься чем-то попроще?

В ответ — опять тот же самый взгляд.

— Можно к вам?

Крис удивленно поднял голову. Он не спал, но и не вполне бодрствовал. От постоянного сидения в одной и той же позе сильно затекли колени.

— Конечно. Подсаживайся. — Каноэ Габи шло борт о борт с лодкой Криса и Вальи. Габи перескочила из одного в другое и села напротив Криса. Потом склонила голову набок, явно не зная, с чего начать.

— Как тут у вас? Все нормально?

— Если ты имеешь в виду, нет ли у меня прямо сейчас приступа, то тебе виднее.

— Извини, я не хотела…

— Нет, я серьезно. — И чуть-чуть в обиду, признался он самому себе. Надо, в конце концов, перестать извиняться за свою неполноценность — или потерять все самоуважение. — Ведь я никогда не знаю, когда у меня бывает то, что доктора зовут «эпизодами». Для меня все мое поведение всегда кажется предельно разумным.

Лицо Габи выражало сочувствие.

— Это, должно быть, ужасно. В смысле, что… — Тут она посмотрела на небо и тонко присвистнула. — Ну ты, Габи, заткни-ка свою пасть. — Потом она снова взглянула на Криса. — Думай что хочешь, но я не затем явилась, чтобы пачкать тебе мозги. Можно начать сначала?

— Привет! Как здорово, что ты сюда подсела.

— Нам надо бы чаще бывать вместе! — Габи лучилась ответной улыбкой. — Мне надо сказать тебе кое-что, а потом бежать дальше. — Похоже, она по-прежнему чувствовала неловкость, так как, заявив об этом, некоторое время молчала. Внимательно разглядывала свои ладони, свои руки, ноги, интерьер лодки. Смотрела на все — кроме Криса.

— Я хочу извиниться за то безобразие на пристани, — наконец сказала она.

— Извиниться? Передо мной?

— Конечно, извинения в первую очередь нужны не тебе. Но пока Робин не остынет, с ней я вообще говорить не смогу. А потом буду ползать на брюхе. Сделаю все, что угодно, — только бы загладить свою вину и стереть происшедшее. Потому что, знаешь, — она права. И ничем такого обращения не заслужила.

— Я тоже так прикинул.

На лице у Габи появилась гримаса боли и стыда, но все же она сумела посмотреть Крису в глаза.

— Верно. И в более широком смысле, никто из вас такого обращения не заслужил. Мы все здесь вместе, и вы вправе ожидать от меня лучшего поведения. Я хочу заверить тебя, что в будущем так и будет.

— Принято. Считаем, что все забыто. — Крис потянулся и погладил Габи по руке. Когда она не отстранилась, он подумал, что, быть может, настало время слегка углубиться в проблему. Но очень непросто было начать.

— Я тут подумал… — Она подняла брови и вроде бы испытала облегчение. — Ну, если напрямую, чего нам ждать от Сирокко? Робин не единственная, на кого Фея произвела сильное впечатление.

Габи кивнула и обеими руками пригладила свои короткие волосы.

— Честно говоря, об этом я и хотела поговорить. Важно, чтобы ты понял: все вы видели только одну ее сторону. Есть и другие. Других, на самом деле, куда больше.

Крис молчал.

— Ну так вот. Чего вам ожидать? Если честно, то в ближайшие несколько дней мало чего. Робин говорила правду насчет того, что у Сирокко полбагажа — всевозможное спиртное. Несколько минут назад я почти все бросила в реку. У меня ушло трое суток, чтобы привести ее в порядок для Карнавала, а когда все кончилось, она опять завернулась на колесо. Когда она проснется, то снова захочет выпить, и я чуть-чуть ей налью. Иначе отходняк будет жуткий. После этого буду держать только самую чуточку, на крайний случай, в седельном вьюке Псалтериона.

Тут Габи подалась вперед и серьезно посмотрела на Криса.

— Знаю, в это трудно поверить, но через несколько дней, когда она оклемается и отойдет от воспоминаний о Карнавале, она будет в полном порядке. Повторяю — вы видели худшую ее сторону. А в ее лучшей форме у Рокки больше духа и мужества, чем у вас всех, вместе взятых. Больше такта и сострадания, и… впрочем, я не понимаю, зачем я об этом говорю. Вы либо сами в этом убедитесь, либо будете думать, что она горькая пьяница.

— Мне хотелось бы рассудить непредвзято, — заметил Крис.

Она пристально вглядывалась в его лицо. Этот взгляд был уже Крису знаком. Он чувствовал, как каждый грамм ее могучей энергии вливается в этот взгляд, словно она желает высмотреть, что у него внутри. Крису это не понравилось. У него было ощущение, что Габи видит в нем то, о чем он сам даже не догадывается.