Михаил Сухоросов - Наемник

— Теперь смотри в свой Камень.

Я кивнул и уставился на него. Похоже, начинает действовать…

Тело вдруг становится абсолютно невесомым, голова — легкой и ясной, вокруг разливается радостное жемчужное море, я чувствую себя совершенно прозрачным, всплыть на поверхность мне ничто не мешает, но только зачем? Вокруг что-то продолжают говорить, но голоса сливаются в сплошной белый шум. Ну и пусть их. Меня сейчас больше всего интересует мой Камень. Вот он, в руке у меня. Постепенно он разрастается, заполняет собой все, и свет играет на его гранях тепло и весело. Еще, кажется, чей-то козлиный тенор спел непонятную фразу, а потом Камень поглотил меня, и я погружаюсь в него.

Там, внутри, в расплескавшемся зеленом свете, дышится легко и свободно. Я продвигаюсь вглубь медленно, неторопливо, в каком-то странном танце — кувырок, пируэт, кувырок… Все медленно, свет вокруг плотный, как морская вода, он отлично держит. Перед глазами на момент встает карта миров, и я уже знаю, что вот это — мой мир, а те пять, расположенные правильным крестом — Институт…

Погружение длилось вечность, и я не отказался бы продлить его еще на парочку вечностей, но все кончается и море света имеет поверхность.

Я вступил в миры Запределья.

ГЛАВА 10

Любому школьнику известно, что в Запределье нет правил, есть только исключения из них. Чем меньше вероятность произойти у какого-либо события, тем скорее оно произойдет, но и это не является аксиомой. Аксиом там нет. В результате возникают любопытные парадоксы, но мне было как-то не до них, меня ждали дела.

Естественно, вероятность того, что я встречу Даэла, была ничтожной, и благодаря этому я сразу нашел его. Он сидел за вечерней рюмочкой в «Ротонде», заправив хвост под фалды фрака и скрыв рожки под элегантным котелком. Я подсел к нему, заказал коньяк, и мы решили не откладывать решение нашего спора. Сначала мы пытались выяснить, кто из нас не прав с помощью игры в орлянку, но после того, как монета в сто первый раз встала на ребро, мое терпение истощилось, я сорвал с него котелок и объяснил собравшимся, что он рогоносец. Даэл, конечно, вызвал меня на дуэль и попытался отхлестать хвостом, но истончившееся время подломилось под ним, и он исчез. Упускать его было бы глупо, так что пришлось и мне нырять за ним в глубины времени, а время пахло затхлостью и мышами.

А дальше получилось не слишком приятно — Даэл занесся так высоко, что перестал узнавать не только друзей, но и врагов. Только значительно позже, когда я проходил в Лейпциге курс черной магии, мне представился случай накапать на него правительствующему сенату (это оказался очень заканцеляренный мир), и Даэла с позором поперли с поста начальника департамента разложения. Он был разжалован и посажен в пирамиду. Однако, надо отдать ему должное, он не растерялся, и ему удалось бежать, прихватив с собой мумию Ким-Ир-Сена, с которой он и жил долго и счастливо у самого синего моря. Но такой вариант его не устраивал, он закопал мумию в навоз и выкопал вместо нее винтовку, после чего попытался въехать в Иерусалим на осле. Моя агентура работала четко — я успел подготовить ему достойную встречу и забросал его цветами (в горшках). Он обиделся и стал против меня интриговать, но я разрушил все козни, подготовив проект, согласно которому Верховная Вселенская Шарашка принимала только прошения, написанные ямбом. Увлекшись законотворчеством, я попытался было претворить в жизнь новый кодекс законов тяготения, но Даэл, изменив внезапно направление удара, накатал на меня телегу, в которой утверждал с пеной у рта, что я не имею права занимать государственную должность, поскольку двадцать первый палец у меня с ногтем. Уверяю вас, это была наглая клевета, но тут могли вскрыться еще кое-какие мелкие грешки — например, то, что я наставил Ироду рога со всем его гаремом.

Кроме того, Даэл через свою агентуру начал раскапывать мою аферу с поставкой режиму апартеида гималайских снегов, а это уже грозило крупными неприятностями. К тому же, канцелярские методы борьбы мне порядком наскучили, так что я спешно бежал в другой мир, перед отбытием отправив Даэлу циркуляр с предписанием как можно чаще стричь ноготь на двадцать первом пальце.

То, что с каждой второй крыши мне на голову падал кирпич, меня не удивляло — к козням завистников мне не привыкать. У нас с Даэлом вышло еще три дуэли — на саблях, на духовых трубках и баллистических ракетах, но все они закончились ничем. А Даэл тем временем не дремал. Пока я плотничал с Петром Алексеевым и доказывал ему, что в Европу надо прорубить дверь, а с Азии хватит и окна, мой наглый супостат резинкой стер с карты мира Антарктиду и росчерком пера превратил Калифорнию в цветущий сад. Тут бы мне и конец, но вовремя сброшенная мной резиновая бомба передавила половину даэловской кавалерии, скакавшей на слонопотамах выручать Ливингстона.

Я уже торжествовал победу, но тут мы снова сменили мир, и Даэл в третьем раунде неожиданным апперкотом бросил меня на канаты. Со злости я подыскал ему место ассенизатора в императорском театре гомасок, а он в отместку так чихнул, что по всему миру скисло пиво. Этого я терпеть не собирался, живо переметнулся в другой мир, а там назначил сэра Френсиса Дрейка Даэлом, после чего безо всякого сожаления вздернул его на рее.

Мои усилия не пропали даром — я оказался назначен главным деревом Версальского парка. Очень скоро, правда, выяснилось, что это не более чем почетная ссылка, и на протяжении нескольких лет я мог только бездеятельно наблюдать, как в борьбе за независимость Нового Света побеждают австралопитеки под предводительством Чингиз-хана (один из псевдонимов Даэла)

Не знаю, как бы все повернулось дальше, но на мое счастье, проходивший мимо Агасфер вознамерился спрятать в образовавшееся во мне дупло свиток с тайной времени. На свою беду, он этим не ограничился и попытался вырезать на мне свои инициалы, тут уж мне пришлось его послать. Он со страху обернулся ясным соколом, упал и разбился. Даэл понял, что пахнет жареным, и попытался напустить на меня Дракона. Мне пришлось стряхнуть остатки листьев и вытащить из глубин времени Мелкого Беса в адидасовском костюме. Тот, не теряя ни секунды, докопался до Дракона и объяснил ему, что он зеленый и кругом не прав, а потому должен денег. Дракон, однако, оказался не промах и принялся растолковывать Мелкому Бесу, что он, Мелкий Бес, педераст и, кроме того, на ментов работает. Короче, разговор между ними обещал быть затяжным и предельно содержательным, так что я не стал ждать его окончания и занялся свитком. Тот был написан на непонятном мне языке, так что пришлось раскапывать в развалинах Трои Шлимана, тот был очень недоволен, но все же сообщил, что тайна в яйце, а яйцо в утке, в которую помочился заяц перед тем, как попасть на обед к пигмеям Амазонки. Сами понимаете, отыскать его было невозможно, поэтому оно сразу свалилось мне в руки. Сперва я долго пытался его разбить, но ничего у меня не вышло — проклятая мышь, как на зло, куда-то запропастилась. Значит, требовалось его высиживать, а время у меня закончилось, пора было возвращаться. Дело кончилось тем, что я посадил на гнездо Даэла, сделал ему ручкой и отправился восвояси.