Билл Болдуин - Приз (Рулевой - 3)

Да, "Колдун" явно развивал невиданную доселе тягу. Когда медведь у испытательного пульта усилил подачу энергии, пилоту "Иванова" пришлось еще больше повысить обороты корабельного двигателя, отчего мостик начал весьма ощутимо вибрировать.

Пилот крикнул что-то через плечо инженеру-испытателю, который смотрел на свои приборы с явным испугом. Что-то, видимо, вышло из-под контроля - Брим чувствовал это по вибрации корабельного корпуса. Двигатель снаружи рвался из металлических пут, крутя своим голубым лучом, как великанское дитя, играющее таким же великанским фонариком.

- Матерь Вута, - вымолвил Брим. - Если он долбанет нас на такой скорости, нам конец - особенно когда нас закрутит. - Он инстинктивно ухватился за ближайшую стойку, хоть и знал, что это не поможет.

Урсис проревел какое-то предупреждение, но его заглушил нарастающий рокот, сотрясший корпус корабля.

На глазах у охваченного ужасом Брима крепящие фермы лопнули, превратившись в рой осколков, и "Колдун-1" исчез за кормой, направляясь к центру Вселенной в сиянии бирюзового пламени. Брима швырнуло на палубу - это правая половина "Иванова" перекосилась и вильнула в сторону от курса. Массивный корпус сопротивлялся собственным маневровым двигателям. На мостике погас свет, медведи взревели, и осколки пультов понеслись по воздуху, разбиваясь о переборки и потолок.

Счастливый голос Бородова перекрыл весь этот хаос.

- Великолепно! - ревел медведь. - Просто великолепно! - Но гипердвигатель "Иванова" заглушил и его - грохот достиг невиданных пределов, когда пилот попытался обрести управление взбесившимся кораблем. Когда ему это наконец удалось, волны гравитации улеглись и ад на мостике сменился мертвой тишиной.

Подача энергии восстановилась, и Брим с трудом встал на ноги. Урсис поднимал старого доктора Бородова, спрашивая его заботливо:

- Ну, как дела, дружище?

Бородов, моргая, потряс мохнатой головой.

- Как дела? - восторженно завопил он. - Ты еще спрашиваешь! Какая мощь! Какая силища! За кого я опасаюсь, Николай Януарьевич, так это за нашего человечка. Нам, медведям, надо всего лишь обуздать "Колдуна", а Вилфу Анзору придется на нем летать!

- Ничего, он не против, - подмигнул Урсис. - Правда, Вилф Анзор?

- Пока что я как будто цел, - хмыкнул Брим, - и меня, как и доктора Бородова, очень занимает мысль о полете с такой зверюгой.

Все трое посмотрели на гиперэкраны, только что начавшие показывать верную картину после восстановления энергии.

- Ух, - почтительно вымолвил Урсис.

- Дважды ух, - ответил Брим. Снаружи "Совака Дойнец" хромал на место, управляемый кем-то в аварийном скафандре. Что-то - возможно, сам беглый двигатель, - нанесло старому кораблю мощный удар, проломивший корпус от радиаторов до самой кормы. Корабль вращался, растерянно водя носом вверх и вниз.

- Как видно, маневровый двигатель поврежден, - посетовал Бородов.

- Ну, хотя бы у нашей половины корпус цел, к счастью для нас и для экипажа, - сказал Урсис. - Теперь, когда "Красны-Пейч" начнет работать над "Колдуном-0", нам понадобятся все наши силы.

- "Колдун-0"? - повторил Брим.

- "О" - значит "отражательный", - кивнул Бородов.

- Я все-таки не понимаю, - сознался Брим.

- Пока что во Вселенной это понимают всего несколько человек, - засмеялся Бородов. - Но отражательные двигатели - это будущее звездоплавания по мнению "Красны-Пейча". "Колдун", который ты видел сегодня, это лишь первый шаг к развитию новой технологии. Несмотря на новизну конструкции, он все еще работает по старому принципу "кристалл-импульс", когда энергия, проходя через кристалл, возбуждает его решетку и создает сверхсветовую тягу. Может, продолжишь за меня, Николай Януарьевич?

Урсис кивнул и начал, словно читая лекцию в своем Дитясбургском институте:

- Отражательный двигатель состоит из одной или нескольких кристаллических оболочек, наращенных слоями вокруг центрального стержня. Самый простой пример - это ядро, окруженное однослойной тонкой скорлупой. В нормальном режиме обе части работают как единое целое, причем скорлупа потребляет двадцать пять процентов тяги. Но когда необходима кратковременная прибавка скорости, тягу внешней оболочки можно повернуть в обратную сторону, направив энергию в кольцевой рефлектор, который передаст ее в ядро. Это, по нашим расчетам, повысит тягу двигателя процентов на сорок - но лишь на короткий срок.

Брим посмотрел через гиперэкран на подбитого "Дойнеца".

- Вам понадобится оснастка покрепче, чтобы испытать такого зверя, уважительно произнес он.

- За эти слова ты можешь получить самую высокую содескийскую награду, важно кивнул Урсис.

- Какую такую награду?

- За самое большое преуменьшение года - а может, и века.

Суда содескийской спасательной службы подошли к поврежденному исследовательскому комплексу меньше метацикла спустя.

Возвращение на планету прошло куда легче, чем ожидалось, и трое друзей убивали время в красны-пейчевском рекреационном комплексе до отлета Брима на планету Родор. Большую, с деревянными панелями столовую освещали хрустальные люстры и яркий огонь в камине. Официанты в белых форменных передниках сновали, обслуживая красно-пейчевских клиентов и служащих со всей Империи. Оркестр народных инструментов исполнял меланхолическую содескийскую музыку.

- Валериан, мне кажется, отнесся к моему сообщению довольно бодро, сказал Бородов. - По крайней мере "Шеррингтону" не нужно будет рвать жилы, чтобы успеть со своим М-5 к тарротским гонкам будущего года. Уже ясно, что мы своего "Колдуна" в этот срок закончить не сможем.

- Понятно, - сказал Брим. - Но ведь Валериан говорит, что все-таки сделает свой аппарат к будущим гонкам?

- Да - я сам прочел это всего несколько циклов назад, - подтвердил старый медведь, разжигая свою трубку-земпа.

- А что ж такого, - заметил Урсис. - Мало ли мощных двигателей разработали за войну. Если поставить вместо "Колдуна" один из новейших, корабль вполне выдержит конкуренцию.

- Это, пожалуй, лучшее, что мы сможем сделать, - признал Брим. - Нам обязательно нужно выставить на гонки хоть что-то - иначе прощай приз. Скоро я буду на Родосе и узнаю все сам. - В этот самый момент метрдотель ввел в зал Анну Романову и еще нескольких человек. Некоторых Брим помнил по собранию ИЗО в Аталанте. Он сразу встретился взглядом с Романовой - в комнате, полной медведей, люди невольно бросались в глаза. Стройная и хрупкая, она была одета в синий деловой костюм, который при всей своей строгости отнюдь не скрывал великолепной фигуры. Улыбнувшись и махнув рукой, она села, а представительный краснолицый мужчина в полосатой паре тут же начал говорить ей что-то, показывая на портативный дисплей.