Кристофер Сташефф - «Если», 1996 № 01

Внезапно Хмурник повернулся к принцу и дрожащей pyкой указал на север.

— Гляди! Что ты об этом думаешь?

Элрик вгляделся в вечернюю мглу. Поначалу его лицо выражало недоумение, затем глаза сузились, брови сошлись к переносице.

С севера приближались черные тени. Крылатые тени.

Определить на таком расстоянии, большие это существа или не очень, не представлялось возможным, но летели они как-то необычно, вовсе не так, как летают птицы. Элрику вспомнились те крылатые твари, которых он видел, когда бежал вместе с Морскими Правителями с Мелнибонэ, спасаясь от гнева островитян.

Они тогда разграбили и сожгли Призрачный Город, и мелнибонэйцы решили отомстить обидчикам. На море корабли Морских Правителей поджидали золоченые боевые барки, а в небе кружили громадные драконы.

Существа, что приближались к реке, напоминали именно драконов.

Неужели мелнибонэйцам удалось пробудить драконов? Неужели они отправили этих тварей в погоню за Элриком, предавшим собственный народ ради мести своему кузену Йиркуну, обманом завладевшему Рубиновым Престолом Имррира?

Элрик мрачно усмехнулся и положил левую руку на рукоять черного рунического клинка, стараясь не показать Хмурнику, что изрядно напуган.

Крылатые тени между тем неумолимо приближались. Теперь они походили уже не на драконов, а на исполинских разноцветных лебедей, чьи перья сверкали в пробивавшихся сквозь снежную крупу лучах заходящего солнца.

— До чего же они большие! — воскликнул Хмурник.

— Обнажи меч, приятель, и молись своим элуэрским богам. Эти твари — привет от Тедеба К’аарны. Должен признать, я его недооценивал.

— Что они такое, Элрик?

— Порождения Хаоса. На Мелнибонэ их называют унаями. Они могут по желанию менять облик и подчиняются лишь тем, кто преуспел в колдовстве и обладает могучей силой воли. Таковы были некоторые из моих предков, но я никак не ожидал, что унаи покорятся какому-то чародею из Пэн-Тэнга…

— А ты не знаешь никакого заклинания?..

— Может, и знал, да забыл. И потом, с ними под силу справиться только Князю Хаоса, например, моему покровителю Эриоху.

— Так зови своего Эриоха!

Элрик насмешливо поглядел на Хмурника.

— Отважный воин дрожит от страха? Скажи мне, мастер Хмурник, ты и впрямь хочешь увидеть Владыку Хаоса?

Хмурник обнажил свой длинный клинок.

— Может быть, они пролетят стороной. Но на всякий случай приготовиться не мешает.

— Верно сказано, — заметил с улыбкой Элрик.

Хмурник извлек из ножен второй меч и намотал на руку поводья.

С неба донесся хриплый крик. Кони забили копытами. Крик повторился. Диковинные существа, судя по всему, переговаривались друг с другом; из разинутых клювов с многочисленными острыми клыками высовывались змеиные языки. Надежды Хмурника не оправдались: существа явно направлялись к путникам.

Элрик откинул голову, выхватил из ножен Буре-зов и погрозил небесам. Меч негромко застонал, вокруг разлилось странное черное сияние, на бледное лицо принца легли причудливые тени.

Кони заржали, встали на дыбы.

— Эриох! — воскликнул Элрик. — Эриох! Помоги мне, Правитель Семи Чернот, Владыка Хаоса! Помоги мне, Эриох!

Лицо Хмурника, который с немалым трудом удерживал на месте своего коня, стало бледным, как полотно.

— Эриох!

Унаи были уже совсем близко.

— Эриох! Обещаю тебе кровь и души, только помоги!

Чуть поодаль внезапно возникло черное облако, внутри которого проступали зыбкие, неуловимо менявшиеся очертания.

— Эриох!

Очертания сделались более четкими.

Конь так и норовил вырваться, однако Элрик сумел его укротить. В верхней части облака возникло странное, нечеловеческое лицо, исполненное неземной красоты, лицо с неизгладимой печатью Зла. Хмурник поспешно отвернулся.

Облако изменило цвет, превратилось в алый кружевной воротник с изумрудно-зеленой каймой. Раздался негромкий, ласкающий слух голос:

— Привет тебе, Элрик. Привет тебе, мой возлюбленный сын.

— Помоги мне, Эриох!

— Увы, — отозвался демон, в тоне которого прозвучало искреннее сожаление. — Это не в моих силах.

— Ты должен мне помочь!

Унаи замерли в воздухе, опасаясь, видимо, приближаться к облаку.

— Не могу, драгоценнейший из моих рабов. В Королевстве Хаоса происходят другие, куда более важные события, которые требуют моего участия. Благословляю тебя и надеюсь, что ты уцелеешь и еще послужишь Хаосу.

— Эриох! Прошу тебя!

— Помни о клятве, которую ты принес, и сохраняй верность Хаосу. Прощай, Элрик.

Черное облако исчезло. Унаи вновь стали снижаться.

Элрик судорожно сглотнул, а рунический клинок в его руке испустил слабый стон; черное сияние померкло.

— Ничего не скажешь, могучий у тебя покровитель, принц Элрик. — Хмурник сплюнул. В следующий миг ему пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы увернуться от когтей гигантской летучей твари. Конь снова встал на дыбы и ударил передними копытами.

Крылатое существо щелкнуло клювом. На землю хлынула кровь. Обезглавленное тело коня вздрогнуло и рухнуло наземь. Унай взмыл в небо, унося с собой откушенную голову.

Хмурник выпрямился. Судя по всему, в душе он примирился с неизбежной гибелью.

Элрик хлопнул своего коня по крупу, и тот поскакал к реке. Вдогонку за ним устремилась другая тварь. Догнала, выпустила когти, схватила коня, который, как ни пытался, не сумел высвободиться, и полетела с добычей прочь.

Снег стал гуще, но Элрик и Хмурник, ожидавшие нового нападения, этого не замечали.

— Ты так и не вспомнил какое-нибудь заклинание, друг Элрик? — спросил Хмурник.

— Нет. — Принц покачал головой. — Унаи никогда раньше не нападали на мелнибонэйцев, поэтому мы не пользовались заклинаниями против них…

С неба вновь донесся хриплый крик. К воинам приближалось третье чудовище.

— Они нападают по отдельности, — заметил Элрик таким тоном, будто обсуждал некую философскую теорию. — Интересно, почему?

Тварь опустилась на землю и в очередной раз преобразилась, приняв вид громадного слона с крокодильей головой.

— Неудачное сочетание, — промолвил принц.

Земля под ногами задрожала: чудовище ринулось вперед.

Элрик и Хмурник стояли плечом к плечу до последнего, а затем отскочили в разные стороны. Чудовище пронеслось мимо, и Элрик успел вонзить ему в бок свой меч.

Клинок торжествующе запел. Чудовище вновь преобразилось — на сей раз в дракона, с клыков которого капал яд. Из пасти вырвалось пламя.