Алекс Карр - 8-я книга. Полет "Уригленны".

Зато в Африки дело обстояло совершенно иным образом. То обстоятельство, что Институт Человека в своей работе опирался прежде всего на национальные кадры, легко снимало напряжение с местных политиков, ну, а то, что мы сразу же поставили перед собой цель поднять жизненный уровень до европейских стандартов, импонировало народу. Тем более, что это не было пустой болтовней, ведь в первую очередь мы стали вкладывать деньги, и немалые, в строительство госпиталей и дорог, промышленных предприятий и линий коммуникаций.

Наш расчет был весьма прост, мы не стремились немедленно осчастливить какое-нибудь государство строительством гигантского рудника или огромного завода по обогащению руды, мы просто строили небольшие предприятия, призванные работать на местном сырье, собственниками которых становились муниципалитеты и городские общины. Одновременно с этим мы обучали людей профессиональным навыкам. Это быстро давало очень хорошие результаты как в области подъема экономики, так и во всех других делах.

Мы также не стремились конкурировать с уже работающими компаниями, а даже наоборот, старались и их включить в кооперацию. Важно было то, что мы делали это повсеместно по всей Азии и Африке, по всем странам, по всем городам, поселкам и деревням. Но самое главное мы строили национальные научные центры и через них подбрасывали в страны третьего мира новые, совершенно революционные научные концепции и технологии.

Это вызвало подозрения у американских спецслужб, но выяснить что-либо они не смогли, хотя и очень хотели. Впрочем, не только им хотелось узнать, от чего это вдруг в Африке и в Азии ни с того, ни с сего были сделаны поразительные научные открытия, которые могли бы запросто составить честь любому из американских научных заведений и почему это произошло буквально спустя несколько недель после того, как в той или иной стране начал действовать научный центр Института Человека. Мы же объясняли это исключительно своими новыми методиками, которые, якобы, способствовали творческому развитию личности.

Свою деятельность мы начали с беднейших стран Африки, но Институт Человека шел только туда, куда его приглашали, а приглашали его туда, где успели поработать наши резиденты. Разумеется, мы старались не перебарщивать, но в то же время нам срочно были нужны результаты. Немедленные результаты. И очень впечатляющие. Ну, может быть не такие впечатляющие как открытие Джона Тенебе, но все же.

Признаться, мы преуспели в этом. Невиданный взрыв национальной африканской науки произвел в научных кругах немало пересудов. Никто не хотел верить в то, что методики Института Человека способны сделать в одночасье из школьного учителя гениального ученого. Но это было так. Эти методики действительно имели место, правда они были построены не на том, чтобы закачать в голову молодого африканского парня, окончившего несколько лет назад колледж в столице, с помощью гипнопеда новые знания, а в том, чтобы в процессе повышения квалификации, когда этот парень внимательно слушал лекцию преподавателя, человек, сидящий неподалеку, чуть-чуть подгонял его мысли и поворачивал их в нужном направлении и делал это столь осторожно, что тот об этом и не подозревал.

Результаты были подчас неожиданными и для нас самих, да, нам и было с чего обалдеть, когда в результате такого простого воздействия учитель физики, вдруг, умудряется сам сформулировать принцип криогенного аккумулятора, который, якобы, опытным путем, уже был изобретен в России. И это в экваториальной-то Африке. Конечно, по сравнению с теми открытиями, которые были сделаны нашими друзьями позднее, это были цветочки, но и этого было вполне достаточно для того, чтобы к Институту Человека стали относиться серьезно.

Пока наши ученые и техники занимались этим, сам я занимался организационной работой, которая отнимала у меня массу времени и сил. Вообще-то эта ерунда не закончилась и по сей день и меня дергают все кому только не лень. Не подменяй меня время от времени Сэм, я бы, скорее всего уже давно бы сбесился. Поэтому, когда мне доложили о том, что в России все готово к военному перевороту и полковник Демидов хочет встретиться со мной лично прежде, чем отдать приказ, я чуть не сорвался и не наорал на беднягу Армана, который известил меня об этом. Поскольку Виктор настаивал на личной беседе, мне пришлось срочно отправляться в Москву, благо это не занимало много времени.

Когда я прибыл в наш подмосковный центр, была поздняя ночь. В деревянной беседке на берегу Истринского водохранилища меня поджидали Виктор Демидов и Василий Седых. Васяня, которого, как и меня, тоже оторвали от работы, был весел и жизнерадостен, а вот полковник Демидов сидел мрачнее тучи. При моем приближении он, однако, оживился и даже вышел из беседки ко мне навстречу. Мы поздоровались, поболтали несколько минут о погоде, конец октября в том году был очень теплым, поговорили о других мелочах.

Наши телепаты к тому времени уже научили Виктора ставить на свое сознание прочный ментальный щит и потому мне пришлось бы приложить усилия, чтобы добраться до причин его мрачного настроения, но, по правде говоря, я никогда не применял своих способностей для того, чтобы узнать о чем он думает. После небольшой словесной разминки Виктор сразу перешел в атаку, заявив мне:

– Эдвард, мы готовы. Через три дня мы возьмем власть в свои руки и наведем в этой стране порядок, но я хочу пересмотреть наши некоторые прежние договоренности!

Теперь помрачнел Васяня. Для него это решительное заявление явно явилось полной неожиданностью. Поэтому он спросил своего друга скрипучим голосом:

– И какие же это договоренности ты собираешься пересмотреть, Витюша?

Не глядя на Василия Седых, Виктор продолжал:

– Я говорю о деятельности Антикриминального Трибунала. Поскольку мы будем сотрудничать с колонией Интайра, то его деятельность в России должна быть ограничена. Мы сами будем судить всех тех преступников, которые довели страну до такого состояния и…

Договорить он не успел. Громадный к тому времени Васяня шустро встал между нами и сунул свой здоровенный кукиш под нос будущего президента России и резко сказал:

– А вот это ты видел, судья хренов!

Полковник спокойно, с достоинством, отодвинул от своего носа фигу и хорошо поставленным голосом сказал:

– Нет, я не собираюсь быть судьей этим людям, Василий, будет лучше, если ты возглавишь Верховный суд России.

– Кто, я? – Изумился Васяня – Я, сыщик, можно сказать потомственный опер, возглавлю какой-то там суд? Ты чего, полкан, вконец охренел? Слушай, ты мне тут чушь не пори. Я тебя, гад ты ползучий, на эту должность настропалил, я тебя оттуда и сковырну. Ты бы лучше не засирал голову ни себе, ни людям, ступал себе в Кремль и кашлял там в кулак для важности, а Трибунал оставил в покое.