Григорий Тёмкин - Звёздный егерь

Другие члены экспедиции тоже смотрели, каждый из окна своей каюты, на цветовое безумие, бушующее в море вокруг дисколёта, и думали о том, что всё возможно в этом странном мире, и разница лишь в степени вероятности одного предположения по сравнению с другим.

Всем было ясно, что в объяснение загадочному поведению кораллов можно выдвинуть сотни гипотез, но любую из них — и самую разумную, и самую немыслимую — можно опровергнуть или подтвердить только фактами. Фактами, которых у них нет. И без которых придётся принимать решение.

Свечение продолжалось около пяти часов и прекратилось под утро, когда солнце, проснувшись, приоткрыло над горизонтом лучистый оранжевый глаз. Люди больше не видели пляшущих огоньков, которые не давали им спать всю ночь, и легли немного отдохнуть. Но бортовые камеры ещё некоторое время фиксировали слабые голубые вспышки, усталым пульсом вздрагивающие в колючем коралловом теле.

Чекерс включил бортжурнал на запись, кашлянул и начал сухо, официально:

— Открываю наше чрезвычайное собрание. Результат голосования, какой бы он ни был, будет иметь силу приказа и будет обязателен для всех членов экипажа. Собственно, мы можем сразу приступить к голосованию, но я хочу сказать два слова. Решение, которое предстоит нам сейчас принять, человеку выпадает принимать раз в жизни. Нам известны факты, если их можно назвать фактами, и каждый из нас имеет право и основание толковать их по-своему. Напомню вам последствия двух возможных решений: или гибель всех нас, трёх разумных существ с планеты Земля, или гибель коралловой колонии, в которой мы допускаем носителя разума планеты Кайобланко.

Мы могли бы отложить решение на три месяца, но ни один из нас не видит в этом смысла: если мы взлетаем, надо выполнять программу по Кайонегро и скорее везти домой результаты, если мы не взлетаем — что ж, сто дней мы можем удовлетворять своё любопытство. В общем, надо решать. — Чекерс обвёл товарищей взглядом. — Кто первый? Краснов?

Игорь помедлил. Пробарабанил пальцами по столу.

— Я за то, чтобы остаться.

— Сереброва? — повернулся Чекерс к девушке. Не поднимая глаз, Надя еле слышно выговорила:

— Я считаю, мы должны лететь.

— Значит, я. — Пилот засунул руки в карманы. Помолчал секунду: он так не хотел, чтобы его слово стало решающим. — Ладно. Моё мнение — надо взлетать. Таким образом, принимается решение: взлетать. Но. — предупредил он вздох облегчения у Нади и колючую реплику, готовую вырваться у Игоря. — Но мы не должны пренебрегать даже самой малой надеждой на нейтральное решение…

— А что, есть какая-то надежда? — не выдержала Надя.

— Есть. Ночью я провёл некоторые расчёты. Если мы стартуем не со дна, а с уровня поверхности, температура воды в придонном слое повысится всего до плюс пятидесяти девяти. У рифа появляются шансы выжить.

— Но как нам подняться? Разве пропеллеры не поломаны?

— Поломаны. У верхнего винта отбиты две лопасти. И починить его нельзя. Но мы можем отрезать две симметричные лопасти у нижнего. И если нам удастся оба винта ненадолго синхронизировать, что почти невозможно, то появится шанс приподняться над дном, может быть, даже до самой поверхности.

— А если мы не сумеем их… синхронизировать? — запнувшись, спросила девушка.

— Тогда начнётся такая вибрация, что через две-три минуты ось отвалится. Ось не жалко, но за это время могут выйти из строя многие приборы, может даже разладиться основной двигатель, а это, сами понимаете, конец и нам и кораллам. Поэтому, как только вибрация приблизится к критической, я включаю реактор и даю газ. Будем надеяться, что до этого успеем подняться над дном достаточно высоко.

Игорь с сомнением покачал головой:

— Надежда совсем слабая, Боб. Рифовые кораллы живут при температуре от восемнадцати до тридцати пяти градусов. Любые отклонения вверх или вниз их убивают.

— Это на Земле…

— Внешне они почти неотличимы от земных. И пределов их жизнестойкости мы не знаем.

«Так узнай!» — чуть не сорвалось с языка у Роберта, но он вовремя осёкся: конечно, он, Игорь, не может экспериментировать на организмах, в которых предполагается разум.

— И всё же это наш единственный шанс, — сказал Чекерс. Потом добавил: — Наш и их.

Вдвоём Игорь и Роберт вытащили из кладовой покалеченные винты, подровняли огрызки лопастей у верхнего пропеллера, срезали две лопасти у нижнего. Получилась пара пропеллеров довольно жалкого вида, с двумя лопастями под прямым углом друг к другу на каждом.

Потом они влезли в скафандры, выплыли наружу. Быстро закрепили винты на оси таким образом, чтобы сверху они выглядели как один целый пропеллер. Сложили инструменты и, стараясь не разговаривать, избегая смотреть по сторонам — словно что-то стыдное, недостойное готовилось их руками, — вернулись на борт дисколёта.

В половине четвёртого по бортовому времени Чекерс приказал занять места и приготовиться к старту. В кабине пилот сидел один: Игорь устроился в нижнем отсеке, чтобы наблюдать кораллы до последнего момента, Надя осталась в лаборатории следить за показаниями биоаппаратуры.

— Надежда, готова? — начал предстартовую проверку пилот.

— Готова! Даже пристегнулась.

— А ты, Игорь?

— Готов!

Игорь лежал лицом вниз на смотровом сегменте. Под ним, за метровой толщей сверхпрочного, абсолютно прозрачного материала, привычным ходом шла океанская жизнь. Неторопливо сновала взад-вперёд, словно заводная механическая игрушка, стайка серебристых рыб-карандашиков. Какое-то существо шевелилось в обломках кораллов рядом с опорной пятой дисколёта. Приглядевшись, Игорь увидел, что это небольшой рак-отшельник. Деловито щелкая клешнями, рак скусывал с мёртвых веток хрупкие верхние ячейки. По тому, как удовлетворённо раскачивались его усики, было понятно, что у него идёт обед, и весьма обильный: вместе с известковой крошкой в воду сыплются и останки коралловых полипов.

Которых убили мы, подумал Игорь. И тут же вступил сам с собой в спор: тогда ведь мы не знали. Хотя и теперь не знаем, но мы не выбирали место для посадки. Полноте, а если бы выбирали? Если бы прилетела ихтиологическая экспедиция, корабль бы обязательно посадили на дно посреди колонии кораллов. Что там два-три сломанных куста! Эх, люди-люди! Впрочем, разве только люди? Разве отменили бы пришельцы; посадку в земном лесу, если б под их звездолётом вдруг оказался муравейник? Или птичье гнездо? Или червяк дождевой?!

А может быть, и отменили бы. Игорь перевёл взгляд с лафетной пяты на саму телескопическую опору-амортизатор: тонкую, шаткую на вид трубку, уверенно держащую четверть всего веса дисколёта. Ещё несколько мгновений — и опоры дрогнут, оторвутся от дна, оставив круглые отпечатки, а потом.