Дмитрий Изосимов - Метагалактика 1993 № 4

Вдруг Орнелла с досадой отвернулась.

— Евгений, у вас такое простодушное лицо, но вы единственный человек, кому я доверяю.

— А почему Станция вас не охраняет? Орнелла отрицательно покачала головой.

— Она не имеет права вмешиваться в жизнь людей. — Орнелла показала небольшой ролик. — Здесь информация о нашей планете, о истории создания Станции, за пятнадцать дней вы узнаете многое.

Она объяснила мне как действует пистолет и еще раз попросила не выпускать его из рук Мы вышли на улицу, где вновь загрохотало эхо, но теперь я не обращал на него внимания.

Орнелла выбрала самый огромный небоскреб, входная дверь которого была плотно закрыта, но это не смутило красавицу, она быстро опустила руку в карман моего комбинезона и показала мне магнитную карточку, потом вставила ее в дверную прорезь, замок щелкнул и мы вошли в ярко освещенный холл.

Всюду было тихо.

Орнелла закрыла дверь. Я вызвал лифт и посмотрел на Орнеллу — у нее лихорадочно блестели глаза, движения ее были быстрыми и точными. Она остановила лифт на середине пути перед тем как выйти из него, ударом рукоятки пистолета разбила пульт управления, затем вызвала второй лифт и прожгла его выстрелом насквозь.

Двери всех квартир открывались только после того, как я вставлял в дверной замок свою магнитную карточку. Всюду горел свет, в квартирах было чисто, как будто люди были здесь недавно, но тишина неприятно давила на сознание.

В комнатах квартир я видел детские игрушки, книги, удобную мебель. Порой я думал, что это голограммы и трогал их руками, но мои пальцы натыкались на то, что я видел, и я самому себе казался грабителем и смущенно поглядывал на закрытые двери, ожидая, что в них вот-вот появится хозяин.

Орнелла быстро оглядывала квартиры и тянула меня дальше. Наконец остановилась в одной, где был только зал с огромным количеством картин, что стояли вдоль стен и на мольбертах. Одна сторона зала была окном, над которым висел черный занавес из пластика или металла. Орнелла опустила его на окно и разбила подъемный механизм, потом внимательно осмотрела входную дверь, неторопливо закрыла ее на замок и оторвала все ручки, со вздохом облегчения обернулась ко мне, протянула пистолет и, когда я взял его, она положила свои руки мне на плечи и заглянула в глаза, но промолчала. Отошла к телевизору, включила его, вставила в гнездо ролик и отступила в сторону круглой кровати, на которой лежали подушка и белое пушистое одеяло.

— Запомните, Евгений, это — планета-тюрьма Циплятус. Никто не смеет ступать сюда кроме вас. Любой звук, шорох — это враг — стреляйте.

Она села на кровать, закинула ногу на ногу и стянула сапог, потом искоса посмотрела на меня и с улыбкой полной очарования и нежности тихо попросила:

— Евгений, отвернитесь.

Я был поражен внезапным изменением в облике Орнеллы — передо мной сидела очаровательная женщина, ничем не напоминающая шефа разведки. Она была из тех, прикосновение к одежде которых вызывает наслаждение и помнится как милость. В эту минуту я не верил, что Орнелла может быть властной и резкой.

Наконец я опомнился и отвернулся — мне было неловко от того, что я забыл это сделать сам, без напоминаний. Я ушел в противоположную сторону зала и начал смотреть в стену. Через минуту Орнелла позвала меня, я обернулся. Она лежала на кровати, укрывшись до подбородка одеялом.

Когда я присел рядом в кресло Орнелла погладила меня по щеке.

— Евгений, если вы покинете комнату — мне смерть.

Я отчаянно замотал головой. Она обняла меня за шею и притянула к себе.

— А теперь поцелуйте меня.

Я послушно коснулся губами ее щеки.

— Нет-нет — поцелуйте так, как вы целовали Люси.

Я опустил голову и, чувствуя как мои щеки заливает румянец, тихо ответил:

— Я почему-то не могу…

Орнелла с коротким вздохом откинулась на подушку. Я не отрывал от нее глаза, я любовался ею — она была для меня сказкой — я считал себя недостойным обнять эту прелестную женщину.

— Завтра, Евгений, вернее через пятнадцать дней, когда я проснусь… В этот день я скажу вам, что вы самый дорогой… что вы явились передо мной в блеске славы и удачи, что я была очарована вами…

Она пожала мою руку и с улыбкой на лице уснула.

Я осторожно поставил телевизор и кресло к стене так, чтобы постоянно видеть дверь, окно и кровать, потом снял ботинки, обошел зал на цыпочках, вернулся в кресло и начал было смотреть телевизор, но вдруг заметил, что с Орнеллой что-то происходит: ее лицо потеряло четкое очертание. Я подошел ближе к кровати. Орнелла словно таяла и растворялась в воздухе — одеяло медленно опадало в том месте, где лежала красавица, а через минуту кровать была пустой. Я осторожно прикоснулся к подушке, которая еще хранила ее и вернулся в кресло.

Конечно, мне было жаль, что Орнелла ушла в сон и теперь я вынужден был сидеть в одиночестве пятнадцать дней, да еще охранять пустую комнату.

Я переложил из руки в руку пистолет, потрогал в нагрудном кармане комбинезона колбу с таблетками, поудобнее устроился в кресле и с интересом уставился на экран телевизора, где разворачивалась полная драматических событий история Центавра, причем снято все было так великолепно и правдиво, что я не понимал: то-ли это игровой фильм, то-ли реальные съемки.

Звука не было, но иногда внизу экрана мелькали строчки слов.

Вот над джунглями возвышается мохнатая фигура циклопа — он замахнулся рукой и что-то напряженно выглядывает внизу, его глаза широко открыты и смотрят в одну точку. Внезапно он бросает руку вниз и, разевая рот, распрямляется, прыгает на одном месте и торжествующе смотрит на ящера, что был зажат в пальцах его руки, потом сует его в свой зубатый рот.

Но вот к первому циклопу подходит второй и угрожающе размахивает дубиной, и показывает пальцем на ящера.

Первый циклоп вырывает из земли дерево и поднимает над головой. И тот и другой, стоя друг перед другом в угрожающих позах, сильно разевают рты и вращают глазами. Вокруг них появляются их собратья и тоже, разевая рты, сильно прыгают, машут кулаками и дубинами.

А между тем два первых циклопа наносят друг другу тяжелые удары по головам, дубины ломаются — циклопы хватают друг друга за руки и начинают топтаться на месте, кусают, царапают лица, покрытые мохнатой шерстью, и наконец падают на землю, а через минуту второй циклоп замирает, а первый — торжествующе разрывает ему грудь.

Внизу экрана появилась короткая надпись: «Победила женщина».

Все прочие циклопы радостно машут дубинами и кидаются на поверженного собрата и рвут его на части.