Александр Силецкий - Дети, играющие в прятки на траве

— Выходит, было не убийство, не предательство, а истинно благой поступок с вашей стороны? — презрительно скривился Эзра. — Получается, что вы освободили Землю от подонка, образцово наказав его?

— В какой-то мере можно это дело повернуть и так, — кивнул серьезно Питирим.

— Ну-ну, — сказал со вздохом Эзра.

— Я не понимаю одного, — внезапно оживился Питирим. — Как удалось меня спасти? Насколько мне известно, операция была неимоверно сложной. Я не слышал, чтобы на Земле такие проводили. Не умеют. Не дошла до этого наука! И потом… На станцию спасатели ворвались сразу после взрыва. Как они успели? Ведь места совсем безлюдные… Хотя вас спрашивать об этом, видимо, смешно. Откуда вам-то знать?!

— Да уж успели, — неопределенно отозвался Эзра. — Вы не бойтесь, спрашивайте. Я отвечу. Это вовсе не смешно. В какой-то степени закономерно… В атмосфере затяжной борьбы любые чудеса бывают. Или совпадения. Не все логично можно объяснить. Вот вас волнует только это: как же удалось спасти вас? А ведь взрыв — еще и радиация. Мощнейший выброс. И во многом — из-за вашего просчета, кстати. А вы даже не спросили: что потом случилось, удалось ли устранить последствия?

— И в самом деле! — спохватился Питирим.

— Да, удалось. Довольно быстро. Сразу, скажем так.

— Но… каким образом?

— Я понимаю: прежде тоже были случаи на ваших установках, разве нет? — ехидно подмигнул Эзра. — Правда, не такие страшные, вам все сходило с рук. Не то чтобы прощали, но… уж так вот получалось — самых главных виноватых не могли найти. Как будто виноватых много… Очень давняя и скверная традиция: стараться выгородить своего!..

— Вздор! Это были сплошь диверсии! — волнуясь, крикнул Питирим. — Есть протоколы.

— Ну, если вам приятнее так думать, что ж… — пожал плечами Эзра. — Протоколы — штука убедительная. Но на этот раз диверсий не было, а?

— Что вы этим хотите сказать? По-вашему, я все подстроил специально?

— Нет, зачем же. Специально — очень трудно. Да и ни к чему. Действительно, само собой случилось — так сложились обстоятельства. Бывает… Хорошо, хоть обошлось без страшных, разрушительных последствий. Ведь могло быть очень много жертв. Однако этого не допустили.

— Кто?

— Те, кому положено такими вещами заниматься.

— Я не понимаю, — вдруг взорвался Питирим, — в конце концов — был суд? Такой, которому я мог бы верить? По какому праву вы мне говорите это все?!

— А чтобы вы задумались, мой милый. Боевик — хорошая профессия, но думать тоже нужно иногда. Пусть даже если вас относят к умственной людской элите…

— Вздор! Пока не состоится суд — официальный, с соблюдением всех процедур, — я обвинения отказываюсь принимать. У вас нет ни малейших оснований… Черт возьми, заладили одно: мы, мы!.. Вы — здесь, на Девятнадцатой, куда-то там меня везете. Ежели и впрямь на суд, то помолчите. Если нет — тогда тем более. Мы!.. Мы пахали! Нет уж!.. Я спасен был на Земле, на боевом посту — в буквальном смысле слова. И это сделали мои соратники, друзья, которые прекрасно понимают: в трудную для всей планеты пору человеческими кадрами нельзя разбрасываться. Нас, дееспособных патриотов, мало, как и вообще людей. Закон взаимовыручки. Друзья всегда придут на помощь.

— Это уж наверняка, — каким-то странным тоном произнес Эзра и похлопал Питирима по колену. — Не стесняйтесь, говорите. Все, что думаете. Это вам сейчас полезно. Не стесняйтесь, — повторил он и неспешно развернулся вместе с креслом, чтобы еще раз проверить трассу.

Вновь появилось некое подобие дороги: она то возникала в виде тянущихся цепью небольших проплешин, меж которыми застыли лужи, то пряталась под низкой жухлою травой. Лес, представлявшийся на расстоянии густым, почти непроходимым, на поверку оказался редким и довольно чахлым. В обе стороны от трассы шли болота — кочковатые, угрюмые, везде покрытые травой и мелкими колючими кустами. Редко-редко вдруг проглядывали маленькие озерца — их ртутно-серая недвижная поверхность вызывала мысль о глубоких омутах и разной нечисти, угрюмо затаившейся на дне. Но нечисти тут, на планете, не было совсем — одна растительность, а живность не водилась. Правда, завозили иногда с Земли животных — в основном домашних, но они здесь приспосабливались плохо, погибали. Над болотами невидимым шатром нависла тишина. И даже одинокий звук мотора не способен был ее нарушить. Редкие корявые деревья — странное сращение земных сосны и пальмы, высотой от силы метров десять — на переплетающихся длинных корневищах тянулись прямо из болота. В воздухе витал слегка дурманящий, на удивление знакомый сладковатый запах. Питирим напрягся, силясь закрепить, остановить все время ускользавшее воспоминание, и наконец-то — вспомнил: точно так же пахло в доме у Яршаи, когда Айдора выносила к чаю теплые ватрушки. Сдобное болото… Дичь какая-то! Но запах!.. Тучи, уходя за горизонт, мало-помалу истончились, разорвались, и теперь на блеклом небе сделались заметны кое-где нежнейше-голубые островки. Мир изменил окраску, стал как будто золотистей и теплее, словно всюду загорелись крошечные желтые фонарики, упрятанные в травы и листву деревьев.

— Распогодилось. Хороший будет вечер, — бросил Эзра, вскидывая голову. — Как раз успеем…

Питириму было все равно: чужая жизнь, чужие люди…

— Все-таки — надолго я сюда? — спросил он.

— Да хоть завтра и поедете назад, — ответил Эзра. — Тут не держат. Завтра будет шильник до Юпитера — летите, если надо. Там уж пересядете на рейсовый — и до Земли.

— Дикость, — сокрушенно молвил Питирим. — Привозить меня на сутки… Как какую-то собачку… А потом, когда вернусь, что дальше-то?

— Не знаю, — безразличным тоном отозвался Эзра.

— Все-все знаете, а этого вот — нет? — насмешливо заметил Питирим:

— Да получается, что так…

— И вам не боязно со мною ехать? Я ж — убийца, как вы говорите, и предатель. Доверять мне невозможно.

— А чего бояться? С вами я уж как-нибудь, да слажу. Хлипковатый вы теперь — не то что раньше.

Питирим вдруг ощутил, как все внутри сдавило у него от нарастающего гнева.

— Слушайте, вы! — грубо крикнул он. — Я понимаю: с вашей точки зренья я смешон, почти нелеп. Ну, словно бикс какой-то составной!.. Но… как вы смеете — сейчас?..

— Молчу-молчу! Не заводитесь, — Эзра успокаивающе вскинул руки. — Впредь — ни слова, обещаю. Женщина, которая вас ждет на ферме…

— Бросьте! Никого я здесь не знаю.

— А письмо?

— Да, я храню это письмо. Но с женщиной такой я не знаком, еще раз говорю. Боюсь, здесь просто что-то замышляют. Розыгрыш, ловушка…