Роджер Желязны - Миры Роджера Желязны. Том 12

— Компас тоже не работает, — заметил Томпсон. — Только если не нарушилось геомагнитное поле Земли — тогда он, может быть, исправен, но это маловероятно.

Коснувшись незримой кнопки, летчик дал команду компьютеру не принимать во внимание показания компаса и продолжать внутренние вычисления.

ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ НА ИНЕРЦИАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ.

— Что это значит? — спросила Алисон. — Мне раньше не доводилось видеть такую надпись.

— Это означает, — со вздохом ответил ей Томпсон, — что компьютер отбросил рациональное мышление и занимается счислением пути. Как говорили раньше пилоты, ты можешь счислить путь до собственной могилы, и это в равной, если не в большой степени относится и к баллистическим стратопланам.

Томпсон знал: перейдя на расчет по инерциальным данным, для счисления дальнейшего курса корабля машина будет использовать последнее известное местоположение лайнера, последнюю скорость и курс, а также случайные ускорения, отмеченные бортовыми гироскопами.

— Но что могло случиться? — недоумевала напарница. — У нас же есть резервная система управления…

— Да, на Земле оборудование тщательно проверялось и испытывалось, чтобы избежать возможных неисправностей в воздухе. У нас нет иного выхода, кроме как доверять оборудованию, мы вынуждены делать это. — Отвечая на вопрос девушки, Томпсон продолжал держать руки в нейтральном положении, выдерживая четкую глиссаду. Не желая вмешиваться в работу систем, он терпеливо ждал, пока компьютер перебирал цифры на дисплее и пытался восстановить приемлемое изображение местности и аэропорта.

— Наша единственная надежда — высотомер. Слушай!

Радар по-прежнему продолжал попискивать, но числа на левых визуальных дисплеях плавно уменьшались. Томпсон счел нужным дать объяснения:

— Если искусственный интеллект компьютера не полностью вышел из строя, то, вероятней всего, он потерял связь с системой ориентации. Возможно, отказала антенна, а может быть, все дело в радиопомехах… Если так, то будем надеяться, что сбои отловятся сами собой.

— Никогда не слышала о существовании помех на данных частотах, — с сомнением заметила Алисон. — Это серьезное нарушение международных законов — намеренно вклиниться в работу в этом диапазоне.

— Ты, несомненно, права, так что скорее всего отказала антенна. В любом случае давай подождем и посмотрим, сумеет ли компьютер восстановить прежнее изображение.

Однако этого не произошло. Более того, на экранах загорелась надпись:

НЕДОСТАТОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ.

Дисплей полетных сигналов оставался пустым, напоминая перегоревшую фосфорную трубку, и лишь нижнее поле, где были представлены функциональные базы данных приборов управления, повиновалось пилотам.

— Что же делать? — тихо спросила Карлайл.

— Я не…

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Эдуардо Томпсон сделал то, чего еще никогда не пытался делать за всю свою летную жизнь. Капитан встал, отстегнул очки-экраны и посмотрел в ветровое стекло собственными глазами.

Перед ним расстилалось бледно-голубое небо. Нигде не было даже намека на море или землю. Безусловно, все дело в высоте полета, ведь при снижении с наклоном в тридцать градусов земля неслась бы ему навстречу.

Карлайл сдвинула голографические очки на лоб, выглянула в окно, затем взглянула на командира:

— Вы отдаете себе отчет, что это полное нарушение правил полета?

— Боюсь, у нас нет выбора. — Томпсон прикусил губу. — Если мы хотим увидеть что-либо, придется опустить нос самолета.

— Тогда мы наберем скорость. Да и двигатель работает сейчас всего на восемь процентов КПД, единственная приемлемая величина для аэродинамического баланса.

— Я включу воздушные тормоза.

— Вы же знаете, что их можно использовать лишь при небольшой скорости, они нарушают воздушный поток и приводят к дестабилизации…

— Я понял, — прервал ее капитан.

Томпсон потянулся за незримым рычагом, приводившим в движение реверс потока, и тут же осознал свою ошибку.

— Черт побери!

— Что случилось?

— Не вижу приборную доску.

Без очков-экранов нейральные перчатки не работали, поскольку составляли с ними единую систему. Приборы управления лайнером не имели материального воплощения, существуя лишь в виде сигналов виртуального мира, воссоздаваемого экранами. Повинуясь мановению рук, перчатки передавали сигналы в компьютер, управлявший полетом.

Продолжая эксперимент, Томпсон шел на снижение, невзирая на растущую скорость пикирования. Горизонт, настоящий земной горизонт, появился в отдалении. Взору открылись серо-зеленые участки земли и голубовато-серая река, полускрытая плывущими облаками. Даже если внизу под самолетом был город, а уж тем более аэропорт, то пока капитан его не видел.

— Так не пойдет.

— Один из нас должен наблюдать, — предложила Карлайл, — пока другой будет управлять полетом. Ты капитан и старший офицер, так что пусть твой опыт поможет нам. — Она снова опустила экраны на лицо. — Включаю тормоза.

— Нет, посмотри!

Алисон отбросила «очки» и наклонилась вперед. Прежде никогда не мешавший ей маленький рост теперь не позволял как следует посмотреть в окно. Подтянувшись, она смогла-таки взглянуть на расстилавшуюся местность. В ушах эхом отдавалось гудение радара. Консоли лайнера ощутимо дрожали.

— Видишь что-нибудь знакомое? — спросил с заметной ноткой волнения в голосе Томпсон.

— Да… Думаю, да. Слева «Большое яблоко»[1], вон тот выступ справа — наверное, колония. Прямо перед нами Тигре, так что Эзеиза должна лежать… чуть левее.

— Твои глаза моложе моих. — Не очень хорошее зрение также никогда не сказывалось на карьере пилотов. — Ты будешь наблюдать, а я вести самолет.

Эдуардо снова надел очки. Позади него заскрипело кресло: это Алисон встала на колени, чтобы расширить обзор.

— Сейчас лучше сбросить скорость, — сказала она. Томпсон резко убавил обороты и мягко потянул рукоять тормоза. В ответ самолет затрясло, и крылья стали мелко вибрировать. Человек вместе с машиной быстро исправили ситуацию.

— Примерно десять градусов влево, — скомандовала Алисон.

Через минуту Томпсон принял новое решение:

— Я собираюсь объявить аварийную посадку.

— Давай, — согласилась Карлайл.

Мизинцем пилот нажал невидимую кнопку и заговорил в ларингофон:

— Эзеиза-вышка, это Аргентинас один-девять, как слышите, прием.