Олька Злая - Безвечность

- Мы вместе праздновали Рождество, - пояснил Тони, заметив моё замешательство. Это сыграло мне на руку. Пусть думает, что я ничего не знаю о далёком прошлом "бабушки". Я на самом деле забыла о существовании мальчика Тони в своей жизни, а он, оказывается, бывал на семейных праздниках. - Её родители хотели устроить детскую вечеринку, поэтому пригласили меня и ещё нескольких девочек из школы, но они не пришли. Я видел, что Ева неловко себя чувствует в нашей маленькой компании, состоящей из её родителей, бабушки и меня. Всеми силами я пытался развеселить её, но стоило мне вручить ей подарок, как Ева расцвела.

- Что же Вы ей подарили? - спросила я, не отрывая взгляда от фотографии.

Так странно говорить о себе в третьем лице, хоть и раньше мне уже приходилось это делать, но сейчас всё иначе. Другое ощущение. С помощью Тони я узнаю то, чего не написано в моих дневниках, то, что скрывает моя память. Я помню ту рождественскую вечеринку, как и все остальные семейные праздники, но не помню присутствия на них Тони.

- Она мечтала о кукле. - В голосе Тони прозвучала гордость. Он должен был смеяться надо мной, ведь далеко не все тринадцатилетние девочки мечтают об игрушках.

- Это была Барби с гнущимися руками и ногами в красивом розовом платье? - спросила я, борясь с эмоциями. Её звали Лили, я даже забрала её в общежитие. Мне казалось, что это подарок родителей.

- Да! - обрадовался Тони. - Ева сохранила куклу для внуков?

- Конечно. Я любила её старые вещи. Недавно наводила порядок на чердаке и нашла эту куклу. - Очередная ложь. Я не была на чердаке и давно не видела куклу, но должна же я была как-то объяснить вспыхнувший в голове образ. Вот только как объяснить факт подмены воспоминаний самой себе?

Тони ничего не ответил, а может, я не услышала, потому что продолжила смотреть фотографии. На следующих четырёх снимках изображены мы с Тони в одно и то же время года, в один тот же день - день моего рождения. С каждой фотографией я выглядела взрослее, а Тони практически не менялся. Мальчики созревают позднее девочек. Когда у меня появилась грудь, у Тони ещё не выросла щетина. Когда Тони обнимал меня за талию, я улыбалась в камеру, делая вид, что не знаю рядом стоящего парня.

- Сколько Вам здесь лет? - поинтересовалась я, показав на последнюю фотографию, где мы с Тони вдвоём. Она отличается от остальных тем, что мы сидим дома за столом, а не стоим на улице. Видимо, в тот день была плохая погода (в марте мог выпасть мокрый снег), и мы решили сфотографироваться дома вместе с праздничным тортом, на котором красовалась цифра семнадцать.

- Пятнадцать, - с сожалением ответил Тони, и я сразу поняла причину его односторонней симпатии. Мне не хотелось встречаться с мальчиком, который младше меня на два года, хоть он и был довольно симпатичным. Каштановые волосы, правильные черты лица, худощавое телосложение и обворожительная улыбка. При желании он мог бы завоевать сердце любой девушки. - Это был последний день рождения Евы, на который меня пригласили...

- Она же уехала учиться... - почти оправдываясь, сказала я.

Разве можно было быть такой стервой? Из-за меня симпатичный парень превратился в одинокого старика с больным сердцем и уродливой татуировкой, обозначающей запретный плод и искушение.

- И влюбилась, - продолжил за меня Тони. Да, я влюбилась в Стефана. Он послужил причиной ведения моих дневников. Я хотела запечатлеть каждый момент, проведённый с любимым. - Она всегда приезжала домой на каникулы. Я приходил к ней, но все темы разговоров сводились только к Стефану. Родители Евы смотрели на меня извиняющимся взглядом, ведь втайне от Евы они всегда говорили мне, что хотят видеть в качестве жениха дочери не Стефана, а меня. Я лелеял мечты об этом, думал, что это мимолётное увлечение Евы, что вскоре она увидит, насколько сильно я её люблю. Мне хватило несколько встреч со Стефаном, чтобы понять, что он был груб по отношению к Еве. Она была слепа, ходила в розовых очках. Я видел, что Стефан падок и на других девушек. Я пытался сказать об этом Еве, но это только испортило наши хрупкие отношения. Мы стали реже встречаться. Когда мисси Стюарт, твоя прабабушка, приглашала меня на ужин, Ева закрывалась в комнате и не желала ни с кем разговаривать. На втором курсе она окончательно отдалилась от меня. Я пошёл на отчаянные меры. Стал воровать письма с фотографиями из почтового ящика семьи Стюарт, которые Ева отправляла Стефану из дома на каникулах. Я делал это не только потому, что хотел расстроить их отношения, а в большей степени потому, что хотел иметь рядом с собой хоть малую часть Евы. У него было всё, а у меня только фотографии. Я принёс их тебе.

Я не смела дышать, пока Тони вспоминал своё прошлое. Хоть я и была частью его жизни, мне никогда не понять, какую боль он испытал. Я потеряла своих близких, и дыра в сердце не затянется никогда, а Тони потерял то, что никогда не имел. Он жил мечтой и живёт до сих пор. Я вижу, как он смотрит на меня, ищет прежнюю Еву, но не находит. Я стала другой. Жёсткой. Чёрствой. Одинокой. Я не могу заменить ему ту Еву, о которой он говорит.

- Бабушка действительно любила Стефана, и её нельзя в этом винить. Мне очень жаль... - Думая о найденной фотографии, адресованной Стефану, я долго не могла найти подходящие слова, но от них Тони вряд бы стало легче.

- За кого она вышла замуж? - спросил старик, который навсегда запомнится мне влюблённым мальчиком с фотографии. Кажется, этот вопрос терзал его всю жизнь, а я не знаю, что и ответить.

- За мужчину, который её любил, - снова соврала я, ведь Ева, то есть я, никогда не выходила замуж. Вся эта история - ложь. Я лгу ради спокойствия Тони, которого у него никогда не было.

- Конечно, я знал, что иначе быть не могло, ведь у неё родились дети, а потом прекрасная внучка, которую назвали в честь неё, - сказал Тони, глядя в пол и хмуря брови, как будто не верит в то, что говорит. Надеюсь, я ошибаюсь. Надеюсь, мне удалось его убедить.

О том, что у Евы родились дети, а потом и внучка, знал весь Мираж. Я позаботилась о распространении этой новости, чтобы подготовить себе почву для возвращения в родной город. Я не знала, когда этот момент настанет и сколько поколений мне придётся переждать, но вот он настал, и мне всё ещё приходится врать.

- А когда Вы виделись с бабушкой в последний раз? - Настала моя очередь задавать вопросы. Мне интересно, какой была наша с Тони последняя встреча, потому что я совершенно её не помню, и в дневниках нет ни слова о моём соседе.

- На похоронах у её матери, - ответил Тони. Эти слова дались ему с трудом. Его руки, сложенные на коленях, задрожали, но он не обратил на них внимания и продолжил рассказ. - Когда миссис Стюарт заболела, Ева ухаживала за ней. Я искал встречи, но Ева выходила на улицу лишь по необходимости. Она была замкнута и ни с кем не разговаривала. Её словно подменили. Она долго не могла оправиться от потери Стефана, потом - отца. Я боялся, что уход матери она не переживёт. Сразу после похорон Ева уехала, и я больше никогда не видел её. Сейчас передо мной сидит её точная копия, и я рад, что не стал искать Еву, не стал мешать её браку. Я молча любил и молился, чтобы с ней всё было в порядке. Только одно мне интересно до сих пор, почему на похороны матери она не привезла детей и мужа? Я бы хотел познакомиться ними.