Кристофер Макнамара - Горец (1)

Сделав еще несколько шагов, Датворт опустился в сугроб и сбросил с плеч брезентовые лямки большого рюкзака. Глухой рык вместе с облаком пара вырвался из его груди, на глазах превращаясь в искрящуюся тучку опадающих на землю ледяных кристаллов.

- Мак-Лауд, где ты? - зашипел он, пытаясь приподняться на непослушных руках.

- Вставай, брат, надо идти, - опустился тот возле него на колени, опираясь на лезвие ледоруба как на костыль.

- К черту все! Сколько нам еще идти?

- До ночи мы должны быть на перевале. Вставай.

- По-моему, в Дайке мы немного не рассчитали с поклажей, - огромная рукавица похлопала по каменной глыбе рюкзака. - С каждым шагом весу в этом чертовом булыжнике прибавляется на фунт.

- Ты же помнишь, что у нас впереди, - Мак-Лауд схватил негра за ворот волчьей шубы и встряхнул, как мешок.

- Мне нужно время, иначе я не смогу идти дальше. Час, не больше.

- Не получится. До заката осталось всего-то минут сорок.

Ноги Мак-Лауда поползли по толстому насту и он, не удержав равновесия, повалился на Датворта.

Из удаляющейся по тропе группы людей вышел коренастый невысокий мужичок лет сорока пяти и вернулся назад к упавшим. Вид у него был бодрый, а поклажа за спиной не казалась столь серьезной и внушительной, как у остальных. Подойдя к лежащим в снегу людям, мужичок окинул их добрым лукавым взглядом и произнес:

- Простите, ребята, но вам, наверное, уже все равно...

Мак Лауд обернулся. Подошедший вынул большой многозарядный кольт и, приблизившись на шаг, выстрелил в грудь каждого из лежащих.

- Черт! - взвыл Датворт, приходя в себя от боли и разом переставая ныть. - Мак-Лауд, убери этого психа! Он мне сердце прострелил! Больно же, собака!

Мужичок не сразу сообразил, что происходит.

- Чего суетитесь, парни, ваши пожитки еще пригодятся старому Майклу, - с этими словами он выстрелил Датворту в голову. - Они все равно вам не пона...

Он не договорил, заметив, что Датворт поднимается на ноги. В наступившей уже темноте было плохо видно, как регенерирует его черное лицо, но зато белки глаз негра блестели и не давали усомниться в том, что он жив. Он схватил Майкла за руку и легко сломал ее.

- Не приставай к нам! - рявкнул Датворт. - Не видишь, что ли, люди отдыхают!

Майкл перехватил револьвер и начал беспорядочно стрелять в неубиваемого негра. Мак-Лауд хохотал, как безумный, вызвав и на себя град пуль из кольта обезумевшего от страха Майкла.

- Чего ты ржешь, Мак-Лауд? - заорал Датворт.

Он схватил ледоруб, быстро взмахнул им в воздухе - и в глазах нападавшего навсегда застыло выражение смертельного ужаса. Дымящаяся струйка крови скатилась по лбу на висок и застыла на мочке уха.

- Зачем ты его убил, Датворт? - сразу стал серьезным Конан. - Он же не мог нам сделать ничего плохого.

- Мог, - зло отозвался тот. - Нам обязательно пришлось бы убить его. Иначе мы никогда не смогли бы вернуться в Дайк. И, кроме того, пошли бы слухи и россказни. А мы не можем этого допустить. Эти ошалевшие старатели перевернули бы землю только для того, чтобы всласть поохотиться на нас. У нас не было выбора.

- Никто не знает, что случилось бы. По-моему, его не надо было убивать.

- Ладно, сейчас не время. Поговорим после. Идем.

Путники подняли рюкзаки и двинулись вслед ушедшим раньше людям.

В маленьком ресторанчике было пусто. Аккуратные столики, покрытые фиолетовыми скатертями, рядами стояли вдоль стен. Датворт недоверчивым взглядом обвел зал и, наклонившись к уху Рассела, тихо спросил:

- Ты считаешь, что здесь можно как следует выпить?

- Конечно, можно. Иначе зачем бы я привел тебя сюда? - успокоил друга Рассел. - А что тебя смущает?

- Как-то здесь... благопристойно, - чернокожий пожал плечами и сел за приглянувшийся ему столик. - Ну, хорошо...

- Просто еще никого нет, - Нэш опустился рядом.

Сухощавый официант подскочил к ним и положил на стол меню. По его лицу было видно, что он безмерно рад таким ранним посетителям. Датворт открыл папку, с секунду повращал огромными глазами и захлопнул ее, не прочитав ни единой буквы.

- Нам нужно немного виски.

- Да, - паренек понимающе кивнул. - Сколько именно?

Глаза Датворта загорелись, но он произнес спокойно и небрежно:

- Мы ненадолго. Просто хотим немного расслабиться, правда, Рассел? Три бутылки виски и два пива. Пожалуй, все. Мы совсем ненадолго.

- Сейчас будет, - официант заспешил к стойке.

- Ну и медленно же он двигается! - Датворт проводил парня долгим пристальным взглядом и, достав свою фляжку, сделал большой глоток. - Ты же знаешь, Мак-Лауд, как я не люблю эту историю.

- Я даже знаю, почему. У тебя по сей день похмелье после той двухнедельной пьянки, с которой все началось. Вы выпили все, что горело в этой проклятой дыре, в этом Дайке. А в себя ты пришел уже с рюкзаком за спиной, бредя по снегу.

- Да, - вспомнил Датворт, - вам показалась тогда забавной идея вытащить меня в экспедицию. Майкл так и говорил: "Снег, и только твоя черная макушка торчит из сугроба". Мне эта идея понравилась, да и тебе тоже. А вообще-то, это просто золотая лихорадка, черт бы ее взял!

На столике появилось все необходимое для продолжения воспоминаний.

- Да, только холод Аляски выморозил хмель из твоей головы, - вздохнул Рассел.

- Да. Много бум-бума утекло с тех пор. И, кстати, с тех пор я возненавидел зиму, - пожаловался негр.

- Подожди, подожди... До этой истории ты, кажется, очень не любил жару?

- Да, не любил. Потом приехал на север, немного выпил и понял, что зима мне тоже не подходит. Ты только подумай, я бы там замерз в снегах и пролежал бы, наверное, тысячу лет, пока бы меня не раскопали какие-нибудь сраные археологи. Это было бы открытие века! Самый северный негр. А нашли бы они меня потому, что из какого-то неизвестного сугроба торчала бы моя черная макушка.

- Но все-таки ты зря тогда его убил, - сказал вдруг Нэш.

- Послушай, брат, тебе не надоело? Мы уже сто лет не можем решить эту проблему. Я тебе еще раз говорю, что у нас просто не было выхода. Это тебе не Европа XVII века. Нашумел и сбежал в Америку, как будто тебя никогда и не было.

- Послушай, Датворт...

- У нас не было выбора, Конан. Я же не монстр какой-нибудь! Иногда так надо поступить. Ты же помнишь, какие у тебя самого были неприятности...

...Карета остановилась на большой поляне в глубине леса, прилегающего к старому парку. Было раннее утро, теплое и свежее, - лучшее время для того, чтобы кого-нибудь убить. Из кареты вышел высокий господин, одетый в бордовый камзол, богато украшенный золотыми и серебряными галунами. Секунданты приехали намного раньше и теперь как раз закончили размечать площадку. Кивнув всем присутствующим, господин, как вкопанный, остановился и, переждав шквал ухаживаний своего слуги, поправлявшего на нем кружева манжет и воротника, спросил: