Елена Асеева - Середина. Том 2

Такое величание юноша слышал уже не впервые, и как многое другое, будучи озвученное с должным уважением, оно возникло в Волеге Колояре и в остальных людях вследствие воздействия на них силой божественных творений, приставленных к ним. Правда еще ни разу Волег Колояр не произнес, сыном какого Бога является Яроборка, точно оставляя данное право выбора за ним.

Аримийцы дослушав молвь Абдулмаджи почему-то тягостно перекосили свои весьма плоские лица, глядя на оные мальчик нашел много общих черт с их Творцом Богом Велетом, с которым дотоль вельми долго и скажем так по простецки толковал. Однако рао желая сохранить мир и уберечь людей от столкновения напоследях вслед за смолкнувшим осударем, достаточно миролюбиво добавил:

— Мы пробудем в этой местности недолго… Вскоре уйдем, не нужно того столкновения ни вашему, ни нашему народу. Ибо, коль вы на том станете настаивать, я обращусь за помощью к Богам и они великой свое силой, которую я имел радость наблюдать, оберегут мой народ от гибели.

— Народ и в первую очередь самого рао, — досказал Волег Колояр, не только ведомый настоятельно оказываемым на него влиянием, но и сам по своей сути любящий мальчика и ощущающий в нем не просто человека, а божество.

Аримийцы сызнова порывчато дернули головами, и враз словно тявкнув, чем самым стали похожи на ощерившихся собак, немедля развернувшись, направили свою скорую поступь к воинам, что держали их лошадей в поводу.

— Что они сказали? — обратился осударь к Гансухэ-агы.

Изумленно смотрящий вслед аримийцам, потирающий свой узкий подбородок, усеянный долгими рубцами хан некогда Кизел-ханства, неспешно повернул в сторону мальчика лицо, и внимательно оглядев его с ног до головы, словно зрел впервые, озадаченно произнес:

— Сказали, что ждут нас и наших Богов поутру на поле брани.

— Ну, что ж пусть ждут, — отозвался осударь и медленно поднялся на ноги.

— Волег Колояр, — торопливо дернулся в сторону поднявшегося осударя мальчик, и резко вскочив на ноги, удержал его от ухода. — Нельзя, чтобы мы с ними бились. Мы же не нурманны, не ашеры. Это их земля. Не должно нам быть захватчиками… Да и я… я не хочу, чтобы погибали наши люди.

— Милый наш Яробор Живко, — благодушно протянул осударь, также скоро сдерживая свою поступь, и успокоительно огладил волосы юноши, каковые после возвращения на Землю Толиттама, наконец, коротко подстригла, впрочем, оставив на макушке долгие локоны. — Не нужно только тревожиться. Мы не пришли сюда захватчиками. Мы желаем лишь миновать земли Аримии, но защищать вверенные нам жизни обязаны.

Вслед за мальчиком на ноги поднялись Бойдан Варяжко и Гансухэ-агы, да выслушав молвь осударя, согласно кивнули.

— Так всегда, — гулко дополнил Бойдан Варяжко тряхнув плечами и с тем качнулся правый рукав увы! пустой от локтя. — Если не ты убьешь, то тебя. О том тебе рао, не стоит думать, это наше дело… дело воинов.

Трое мужчин легохонько приклонили головы в знак почтения пред рао, а после покинули навес, уйдя распоряжаться насчет битвы. Яробор Живко оставшись один, уставился вслед ушедшим, обдумывая только, что услышанное от войводы, купно морща лоб и сводя брови, где слева в круглом серебряном колечке поблескивал густо-фиолетовым светом сапфир… Сапфир, или как его величала Кали-Даруга, яхонт лазоревый который почасту целовала Айсулу, толи, желая дотронуться устами до сияющего камушка, толи до самого божественного естества скрытого внутри головы супруга.

Глава пятнадцатая

Немного погодя мальчик, сошел с поверхности возвышения вниз на землю и огляделся. Теперь он перемещался по стану всегда в сопровождении двух воинов. Чаще это были влекосилы, могутные, крепкие воины, лица и тела которых покрывали шрамы, с патлатыми хохлами на головах, в ножнах которых висели мечи. Когда же Яробору Живко желалось остаться одному, аль схорониться, где в затаенном месте абы побыть в одиночестве, он брал с собой кого из апсарас, так его просила демоница перед самым отбытием с маковки. Но даже тогда, подле него по земле почасту мелькали зеленые, серые хвосты ящерок, мышей, а в воздухе возникали крылья сорок, трясогузок, скворцов.

Неторопливо Яроборка направился к своей белой юрте, где теперь жил вместе с Айсулу, обок которой поместилась юрта апсарас поменьше и попроще. Толиттама, словно уловив задумчивость, охватившую мальчика, вышла из белой юрты, где дотоль на пару с Минакой готовила ложе для сна и недвижно замерла подле покачивающегося полога.

— Господин, — мягко окликнула она подходящего юношу и обдала полюбовным взором черных очей. — Вы чем-то встревожены?

Яробор Живко резко остановившись шагах в двух от апсарасы, всмотрелся в черты ее лица такие нежно-милые для него. Он окинул взглядом всю фигуру Толиттамы и точно огладил темно-бурую, шелковистую кожу, переливающуюся в лучах солнца, единожды ощутив сладковатость ее губ. Еще чуть-чуть рао медлил, а после, оглянувшись, кивком повелев следовавшим за ним воинам оставить его, и, понизив голос, сказал:

— Мне надобно потолковать с Благой.

— Вас сопроводить, господин? — участливо молвила Толиттама, не столько вопрошая, сколько утверждая.

Обряженная в темно-синие, тонкие шаровары и голубую до лодыжек рубаху с длинными рукавами, на этот раз обутая в коты (кожаную обувь с круглыми носками, жестким задником, бортами на жесткой подошве), она даже в таком плотном обхвате ткани выглядела притягивающе — привлекательно.

— Мы можем вызвать Благу в юрту, господин, — дополнила Толиттама всегда и во всем стараясь создать приятные условия для мальчика.

— Нет, ты не понимаешь, — несколько раздраженно дыхнул юноша, ибо волнение за жизни людей, как с этой, так и с противной стороны делало его молвь прерывисто-обеспокоенной. — Мне надо увидеть Велета, потому хочу сказать Благе, чтобы он пришел.

— Господин, ежели вы желаете увидеть именно Бога Велета, вам стоит всего-навсего указать. И я незамедлительно свяжусь с рани Темной Кали-Даругой, абы она передала вашу просьбу Богу, — многажды понижая голос, и тем очевидно беспокоясь за состояние рао, отозвалась апсараса. — Только это займет некоторое время, господин… Кое быть может вам лучше обождать в юрте, так как уже вечереет.

Яроборка суматошно повернул голову налево, где за окоем гор уже стало резкими толчками западать солнце, и, встревожившись еще сильней, более несдержанно сказал:

— Я не могу ждать. Мне надобно срочно увидеть Велета… нынче… тотчас… неужели не ясно.

Парень тотчас перестал говорить и надрывно качнул головой, поелику почувствовал внутри нее прокатившееся волной тепло, на несколько секунд наполнившее рот и нос, символизирующее приход видений. В этот месяц, что он находился на Земле, видения почти не появлялись, вроде дав мальчику передышку. Лишь три дня назад, когда люди Яробора Живко вже были на подступах к этой возвышенности, нежданно прямо в пути пришла цепь видений, чредом сменяющая одно за другим. И это продолжалось в течение часа так, что с последним из них мальчик едва справился. Вероятно, еще и поэтому Ярушка почувствовал ту самую накопленную усталость, а Кали-Даруга велела задержаться в данной местности.