Сергей Лексутов - Вольные Астронавты

— Хорошо, у нас просто нет другого выхода…

— Шкипер, — обратился Зотик к душе Корабля, — запиши все, что передадут…

— Слушаюсь, сэр.

— Послушай, Шкип, устало проговорил Зотик, — почему ты меня сэром кличешь? Тебя же под русского владельца программировали…

— Но ведь я американец?.. — в голосе Шкипера слышалась явная растерянность.

— Но ведь владелец Корабля — русский! — жестко выговорил Зотик.

— Виноват, Ваше Превосходительство! — рявкнул басом Шкипер. — Отныне я буду обращаться к вам по-русски — Ваше Превосходительство!

Зотик только головой покрутил, и тут увидел оторопелый взгляд Арефа.

— Чего это ты?.. — осведомился Зотик, ожидая очередной подначки.

— Ты знаешь, — тихо заговорил Ареф, — у меня уже давно сложилось впечатление, что у него живой интеллект… Ну-у… Не совсем живой, но явственно прослеживаются черты живого человека…

— Мне кажется, это твой интеллект уже подгулял… — пробормотал Зотик, чувствуя в животе неприятный холодок страха.

Тем временем началась передача материалов. Зотик уставился в экран контроля. Вскоре он принялся грызть ногти, и не заметил, как перешел на пальцы. И было от чего!

Никакой страшной тайны не оказалось. Просто, когда-то давно, еще первые поселенцы заметили, что грязи одного из самых обширных болот Лерны обладают огромной целительной силой. Они омолаживали, тонизировали, способствовали регенерации конечностей, и имели еще массу разнообразных побочных благотворных эффектов. Дело дошло до того, что колонисты по два дня в неделю проводили лежа в грязи, а женщины рожали детей в бассейнах, наполненных отстоянной болотной водой. Все колонисты отличались завидным здоровьем, никогда ничем не болели, но у четвертого и последующих поколений стали проявляться, мягко говоря, странные изменения в облике и строении тела. Поначалу грешили на все, что угодно, только не на болотную грязь. И лишь когда начали рождаться дети, мягко выражаясь, со странными свойствами, забили тревогу. Больше всех старалась компания "Бубль-Гум и внуки". Она даже полностью финансировала исследовательскую экспедицию виднейших земных ученых. На основании их исследований, и были сделаны выводы, что на планете свирепствует вирусная инфекция, вызывающая генетические изменения в организмах землян. Тут же был объявлен бессрочный карантин, и о планете забыли. По крайней мере до той поры, пока не умрет от неизлечимой болезни последний колонист, и после этого выставить планету на аукцион. Не забыла лишь компания "Бубль-Гум и внуки". Да ей и невыгодно было бы, если бы колония вымерла. Ее идеально устраивал вариант, чтобы колония вечно была на карантине. Компания сохранила фактории на планете, и стала монополистом в торговле с планетой. Формально она торговала лишь жевательной резинкой, которую планета потребляла в очень небольших количествах, поскольку немного нашлось богачей, способных ее покупать. На самом деле компания «Бубль-Гум» торговала всем набором колониальных товаров, не удосуживаясь приобретать лицензию на это. Прибыли были невероятными! Поскольку из-за карантина, колония обязана была расчитываться только такими эквивалентами денег, которые можно подвергнуть глубокой стерилизации. То есть нагреть до пятисот градусов, и обработать такими антисептиками, что любой материал превращался в кашу. Легко догадаться, что колония платила только драгметаллами.

Худо-бедно колония существовала, и даже численность населения увеличивалась. Но тут болото захватила банда фашиствующей молодежи. Они принялись терроризировать население всего континента. А поскольку населен был только один континент, то получалось — вся колония подпала под власть разнузданной банды, не признающей никаких законов, ни божеских, ни человеческих. Они исповедовали идеологию новой, болотной расы, превосходящей все разумные расы Галактики. Поделать с ними ничего было невозможно, так как они были неуязвимы для бластеров и другого легкого оружия, а тяжелого оружия колониям не полагалось. Управляющие факториями ни во что не вмешивались, знай себе торговали. Им было наплевать и на то, что, пользуясь покровительством молодежи, возле факторий окопались перекупщики, безбожно взвинчивающие цены. Колония бедствовала, управляющие факториями грели руки, а в директорат компании слали успокоительные депеши. И теперь сами же и поплатились за свою недальновидность…

Зотик сидел, как на иголках. Он слышал обращенный к нему зов о помощи отчаявшихся людей, но понимал, что если передаст материалы в Департамент колоний, разразится скандал. Дядюшка Бубль-Гум из этой катавасии, конечно, вылезет сухим, но Зотику придется распрощаться со своим супер-кораблем, и снова болтаться по торговым путям в расхлябанных и загаженных пиратских калошах на положении шестерки. Или, в лучшем случае. Штурмана, ежедневно рискуя жизнью.

Когда запись материалов кончилась, Зотик спросил осторожно:

— Но теперь-то вам легче станет? Вожак той банды убит…

— Не намного нам станет легче! Нам нужны мощные станковые бластеры, малокалиберные бризантные орудия, чтобы заставить молодежь уважать законы…

Зотик не стал сообщать, что, скорее всего против брони болотной расы не помогут и станковые бластеры. Он спросил только:

— А у вас, э-э… вся молодежь такая?

— К счастью, не вся. Только те, что родились в болотной воде. Если мы не выкурим их из болота, страшно подумать, каким будет следующее поколение…

— Да-а… Это поколение — тоже не подарочек… — протянул Зотик сочувственно.

Взяв штурвал на себя, Зотик на ускорении в восемь же повел шлюпку в космос. Был бы он один, врубил бы форсаж, и на тридцати жэ его никакие вояки бы не подловили, не то что похмельные…

Ареф, видимо, не врал, что тренировался на центрифуге. Как ни в чем не бывало, он высказал больной вопрос:

— Что будешь делать?

В ответ понесся такой поток ругани на дюжине земных языков, и дюжине инопланетных наречий, что Ареф в восторге открыл рот и расставил уши, подобно локаторам. Наконец мутный поток разноязыкой брани сменился кристально чистой тугой струей древнерусского мата, которая всплеснулась звонким фонтаном и иссякла.

Ареф восторженно прошептал:

— И где ты такому научился? Мамуля ругалась попроще…

— Капитан, канонерка проявляет признаки боевой активности, — ухнул спокойный бас Шкипера. — Такое впечатление, будто она хочет расстрелять саму себя… — договорил Шкипер уже потише.

— Перепились, вояки… — пробормотал Зотик, размышляя о том, какой эффект может вызвать на такой допотопной посудине смена полярности матрицы пусковых команд. Включив максимальное увеличение, он совсем рядом увидел эту угрожающую гору металла и пушек. Разглядывая канонерку, проговорил: — Шкипер, если она даст залп из бризантных орудий, за одну секунду до попадания снарядов, выстрели из катапульты спасательную капсулу в сторону Корабля, и подбери нас как можно скорее. Я подозреваю, вояки попытаются взять на абордаж Корабль…