Анатолий Королев - Блюстители Неба

– Да, я ясно зафиксировал, что на стене в этой восьмиугольной комнате висит какая-то небольшая картина в роскошной раме. Но откуда я мог знать, что треножник с трубкой на макушке – пушка времени? Я принял ее за какую-то безделушку, нет, вру, за напольную лампу необычайного вида. Здесь вся обстановочка была супероригинальна. Вот и все. А на картину я даже и не взглянул. Их на моем пути встретилось несколько штук. Ясно, что хозяин любил старинную живопись, но мне все это было безразлично. Я искал бедную Джутти, и, пройдя по лоджии над внутренним двориком, я, наконец, напал на ее след. Это случилось в комнате, которая как раз примыкала к той, восьмиугольной. Здесь дверь с лоджии была не заперта. Я вошел. Это оказалась спальня – просторная овальная комната с зеркальными стенами. Спальный пенал стоял прямо посреди комнаты, он был раскрыт и пуст. Приемник сновидений был грубо выломан из гнезда и отброшен в сторону. Тут же на полу были разбросаны куклы. И я был готов отдать голову на отсечение, что кто-то здесь был незадолго до моего прихода,– одна из кукол еще продолжала причесываться. Бродить больше по дому не имело смысла, тем более что он мог в любую секунду измениться и перемешать заново все комнаты. Я решил остаться на месте, согласитесь, что лучшего места для засады не найти…

– А что вы собирались предпринять?

– Я хотел застать ее врасплох, потребовать объяснений и выяснить, почему не работает экстраординарная связь через мировое кольцо. Вот и все.

– Сколько времени вы провели в засаде?

– Вышло, что около полутора суток, но я-то думал, что прошло от силы час или два, я ведь не знал, что заснул сразу, как только вошел в ее комнату.

– Что значит «заснул»?

– Я пользуюсь термином доктора Каррота, который дал официальное заключение по поводу моего состояния и написал, что его лучше всего назвать сном наяву *. (* Доктор Каррот в книге «Сномеханика преступления» считает, что инспектор Фрумкки оказался в состоянии сновидящей летаргии сразу, как только подошел к дому и попал в «тень топологической трубки». В этом состоянии он долго не мог увидеть Джутти.)

– Ясно. Продолжайте.

– Я решил встать у спального пенала, потому что спрятаться практически было негде. Я встал так, чтобы меня не было видно ни со стороны входной двери, ни со стороны лоджии. Задом я облокотился на спинку кресла, если кого-нибудь из вас, господа, интересуют и такие мелочи. Прошло, на мой взгляд, несколько минут, кукла спрятала расческу в кармашек платья, программа кончилась, и она оцепенела. Мне по-прежнему казалось, что я один в особняке. Странное чувство. Потом я стал дремать и каждый раз, когда просыпался, замечал, что мне снится весьма странный сон на одну и ту же тему, будто я оказываюсь на площади какого-то смешного городка, а вокруг меня кишат дети, сотни детишек в странных одеждах. И все они молчат, словно немые. Я пытаюсь пройти вперед, но они суетятся под ногами, мешают, толкают, ставят подножки, хватают меня за ноги цепкими ручками, и при этом никто не смотрит мне в глаза. Эта кутерьма снилась подряд несколько раз и каждый раз обрывалась на одном самом интересном месте – все дети вдруг замирали, глядя в одну точку, откуда слышался диковинный протяжный звук. Я постарался взять себя в руки, растер кулаком лицо. И огляделся. Вроде бы все оставалось прежним и все-таки нечто изменилось… Я не утомил комиссию мелкими подробностями?

– Мы сами скажем об этом. Продолжайте, инспектор.

– Что ж изменилось, подумал я. И заметил, что спальный пенал словно бы отодвинулся от меня. Раньше я мог легко достать его рукой. Что за чертовщина?! Я подумал, что, наверное, в дремоте сам нечаянно отодвинулся, подтянул спинку кресла и занял прежнее расположение относительно укрытия. За прозрачной изнутри стеной стояла во всем разгаре ночь. Да, левая видеостена работала вполне во вкусе хозяина, там ползли песчаные волны. Свет в комнате перешел на ночной режим, но я видел всю обстановку с прежней отчетливостью. Внезапно мое внимание привлек спальный пенал, за которым я прятался, мне почудилось, что он как-то изменил свою форму. Его строгие прямоугольные очертания закруглились, и он стал напоминать… женскую фигуру в длинном платье до полу. Сначала мне столь неожиданное сходство показалось даже забавным, я ущипнул руку и принялся внимательно рассматривать пенал. Вот боковая планка, вот клавиатура анабиоза объемом в пятьсот лет. Я никак не мог понять, с чего бы это пришла в голову такая фантазия, должны ведь быть какие-то реальные основания для того, чтобы принять этот шкаф для небытия за женщину! И наконец понял, что стал жертвой игры теней от двух лун и потолочного освещения. Они действительно складывались на задней стенке в очертания фигуры. Я от нечего делать – страх прошел сам собой – стал подыскивать дальнейшие детали, которые бы помогли пеналу стать хорошенькой женщиной. Клавиатуру управления можно было принять за накрашенные пальцы, а опорное кольцо – за модный пояс. Я нашел среди теней плечи, заметил, что два пятнышка от болтов крепления напоминают грудь, а за шею можно принять удлинитель. Не хватало только лица, хотя еле заметная трещинка на верхней части пенала была изогнута точь-в-точь как губы. Внезапно самым ошеломляющим образом сознание во мне перевернулось, и я увидел, что передо мной стоит в абсолютной неподвижности женщина. Сначала показалось, что она стоит ко мне спиной, но что-то молча взывало из самых глубин души. И тут, признаюсь, я оцепенел – это была Джутти, она стояла передо мной обнаженная по пояс, и у этой Джутти не было лица. Боже! Я и сейчас не могу спокойно говорить об этом. Вместо лица на шее ее лежало как бы абсолютно гладкое кожаное яйцо, острым концом вниз. И она, положив руку мне на плечо, сказала мне глухо и вопросительно: «Смол-л-ли?..» Звук шел из той самой еле заметной трещинки, которая пересекала это яйцо в том самом месте, где должен был быть рот.

– Но как вы поняли, что этот монстр именно бедная Джутти?

– По фигуре, по голосу, я ведь столько часов разглядывал ее гляйдер, столько раз слышал, как она зовет этого «Смолли». И на пальцах ее были украшения, которые я тоже знал назубок: на левой руке кольцо с вылетающей лазерной гроздью, а на правой – золотой футляр на среднем пальце.

– Были на таком вот «лице» какие-нибудь приметы или, точнее, следы прежних человеческих черт?

– Нет. Ничего, кроме трещинки на месте рта. Ни глаз, ни носа, ни ушей, ни лба, только жуткое овальное матовое яйцо без единого волоска.

– Ваши действия?

– Я отступил назад. Меня била нервная дрожь. Ее рука безвольно упала с плеча, хотя я понял, что она как-то безглазо, но видит меня.