Кэролайн Черри - Иноземец

Он взял из гардероба свое простое пальто.

- Не это пальто, - сказал Банитчи. Сам протянул руку и снял с вешалки пальто для аудиенций.

- На совет по космосу? - запротестовал Брен, но тут же понял, что его вызывает к себе Табини, хоть Банитчи не сказал ни слова.

- Совет отложен. - Банитчи встряхнул пальто и подал ему, принимая на себя обязанности новых слуг. - Проблеме пропорций грязевого дефлектора придется подождать как минимум несколько дней.

Брен сунул руки в рукава, выпростал из-под воротника косичку и с глубоким вздохом уложил её на спине. В это прохладное утро тяжесть пальто не показалась ему неприятной.

- Так чего же хочет Табини? - пробормотал он.

Но в комнате находились слуги, и он не ожидал, что Банитчи ответит. Брен, проснувшись, не увидел Чжейго. Потом появился Тано со своим угрюмым напарником - принесли завтрак. Брен не выспался как следует, вот уже вторую ночь подряд. В глазах - словно песку насыпано. И все же надо было выглядеть пристойно и соображать нормально.

- Табини озабочен, - сказал Банитчи. - Потому и отложили совет. Он желает, чтобы вы сегодня во второй половине дня отправились в деревню. Команда службы безопасности проверяет территорию.

- Как, в усадьбе?

- Каждый камешек. Если что-то нужно, Тано и Алгини уложат багаж.

Что спрашивать, и так понятно, что Банитчи не станет отвечать - не сможет ответить ни на один вопрос, раз Табини не позволил ему отвечать... Брен глубоко вздохнул, поправил воротник и посмотрел в зеркало. По глазам видно, как ему хочется спать, - и какая паника нарастает в душе; он понимал, что глаза говорят чистую правду, ибо решение не сообщать на Мосфейру очень быстро становилось необратимым, все уменьшалась возможность передумать, не затевая большого и шумного спора с атеви, - выступить против их деликатных и вежливых маневров (если он правильно ощущал происходящее вокруг) могло бы оказаться неразумным и невыгодным.

Может, это был паралич воли. Может быть, инстинкт, говорящий: "Молчи не выступай против единственного друга, который есть у землян на этой планете".

Пайдхиин заменимы. Мосфейра - нет. Мы не сможем выстоять против целого мира. На этот раз у них есть самолеты. И радары. И все технические ресурсы.

Очень скоро мы им вообще больше не будем нужны.

В комнате у него за спиной открылась дверь и вошла Чжейго - как он предположил, чтобы присмотреть за двумя слугами; пока что он слышал от этих слуг только надоедливые вопросы вроде "Консервы, нади?" и "Чай с сахаром?"

Мони и Тайги давно все знали, им не требовалось приставать к нему на каждом шагу. Брен уже ощущал, как их не хватает. Он боялся, что они не вернутся, что их уже назначили к кому-то другому - хорошо бы, к какому-то солидному, влиятельному, совершенно нормальному атеви. Можно только надеяться, что они не находятся в руках полиции и не подвергаются дотошным допросам и расспросам о нем и о людях вообще.

Банитчи открыл дверь второй раз - им пора было отправляться на аудиенцию - и Брен вышел вместе с Банитчи, чувствуя себя скорее как конвоируемый пленник, чем как объект повышенной официальной заботливости.

* * *

- Айчжи-ма... - Брен отвесил церемониальный поклон, держа руки на коленях.

Табини, только в рубашке и брюках, ещё не в парадной одежде, сидел на солнышке перед открытыми дверьми - дверьми Табини, прорезанными высоко в громадном массиве Бу-чжавида и выходящими не в сад, а к отрытому небу, к спускающимся вниз террасам древних стен и к городу, что раскинулся оторочкой вокруг крепости, к геометрическому рисунку черепичных крыш, оранжево-алое сияние которых было сейчас подернуто и приглушено утренним туманом до тусклой красноты, крыш, соразмеренных и сориентированных в благоприятных сочетаниях одна относительно другой и относительно прочих сооружений города - до самой реки. А дальше, за рекой - горный кряж Бергид, плавающий над туманной дымкой далеко за равниной, - великолепный вид, прохладное, захватывающее дух утро.

Стол был поставлен на свету, наполовину на балконе, лицом к этому пейзажу.

Табини завтракал. Он сделал знак слугам, которые немедленно поставили ещё две чашки и выдвинули для гостей два стула.

Следовательно, обстановка будет неофициальная. Они с Банитчи заняли предложенные места, лицом к ограждению балкона, за которым раскинулись тускло-красные сейчас черепичные крыши города и голубоватый силуэт Бергида вдали.

- Я надеюсь, повторения инцидента не произошло, - сказал Табини.

- Нет, айчжи-ма, - ответил Банитчи, накладывая сахар в чашку.

- Я очень расстроен этим происшествием, - сказал Табини. Отхлебнул чаю. - И расстроен также тем, что вам пришлось стать объектом публичного внимания, Брен-пайдхи. Но я был обязан занять недвусмысленную позицию. Я просто не мог оставить этот случай без внимания... Кто-нибудь подходил к вам на совещаниях?

- Нет, - ответил Брен. - Но я, боюсь, был вчера не особенно наблюдателен. Я ещё не свыкся с этой мыслью.

- Вы боитесь?

- Тревожусь. - Он и сам не знал с уверенностью, что именно чувствует. - Тревожусь, что оказался причиной такой суматохи и расстройства, хотя нахожусь здесь для вашего удобства.

- Это политический ответ.

- И очень сержусь, айчжи-ма.

- Сердитесь?

- Что не могу идти туда, куда хочу, и делать то, что мне хочется.

- Но разве пайдхи мог это хоть когда-нибудь? Вы никогда не выходите в город без эскорта. Вы не путешествуете, вы не устраиваете приемов, которые, конечно, как объяснил бы Банитчи, относятся к самым небезопасным привычкам.

- Это - мой дом, айчжи-ма. Я не привык прокрадываться в собственную дверь и беспокоиться, не вздумает ли какой-нибудь незадачливый слуга войти, открыв эту дверь старым ключом... Очень надеюсь, кто-то предупредил их.

- Кто-то предупредил, - сказал Банитчи.

- Я беспокоюсь, - заключил Брен, отняв от губ чашку. - Простите меня, айчжи-ма.

- Нет-нет-нет, я ведь сам спросил. Это вполне обоснованные заботы и вполне обоснованные жалобы. И вам нет никакой нужды терпеть все это. Я думаю, вам будет хорошо на некоторое время уехать в Мальгури.

- В Мальгури?

Это было поместье на озере Майдинги - место отдыха Табини ранней осенью, когда законодательное собрание не собирается, когда Брен сам обычно уезжает на каникулы. Он никогда ещё не забирался так далеко в глубину континента. Да и не только он - вообще ни один землянин.

- Вы туда едете, айчжи-ма?

Чашка Табини была пуста. Слуга налил другую. Табини сосредоточенно бросил в чай два кусочка сахара и перемешал.

- Сейчас в резиденции моя бабушка. Вы ведь не встречались с ней лично, так, по-моему? Не помню, чтобы вам довелось испытать это приключение.