Сергей Жемайтис - Жестокий шторм

Выслушав Томаса Кейри, мистер Гордон сказал:

— Из всего самое важное — предложение лейтенанта Лоджо. Вы правы. Под видом розысков убийц этой Браун можно заняться людьми Минотти и Чевера. Я, поразмыслив наедине, пришел к заключению, что на судне должны находиться несколько лиц. Люди, подобные Минотти, тщательно продумывают операции подобного рода. Болезнь, смерть, несчастный случай с одним может перечеркнуть все планы. Нет, на судне находятся, по меньшей мере, трое. Я думаю, они намерены утопить, поджечь либо взорвать судно в середине плавания.

— Любопытно, а почему?

— Должно создаться впечатление, что судно было отлично подготовлена к плаванию, надежно и только нелепая случайность, не зависящая от судовладельца, привела к катастрофе.

— Логично…

— Так что у нас с вами есть минимум месяц-полтора на предотвращение несчастья. Максимально используйте лейтенанта Лоджо, он обуреваем мечтой о богатстве и славе, такими рычагами нельзя не воспользоваться. — Он улыбнулся. Кинг, уловив хозяйскую улыбку, завилял обрубком хвоста. — Вот и Кинг согласен. В нашем мире нет стимулов более сильных. Что же касается ваших посещений нефтепромышленника, кинозвезды и прочих пассажиров, то вы черпаете материал для своих будущих книг, так сказать побочный продукт. Итак, Том, все пока идет превосходно, лучше не придумаешь. Я вот тоже не сидел без дела, видите, сколько испортил бумаги с фирменным знаком судоходной компании «Чевер лайнз». Я пытаюсь понять психологию главных героев. Особенно труден для меня мистер Чевер. Ради чего отец решает так хладнокровно и расчетливо убить единственную дочь? Может, он делает это отчаявшись, ожидая неминуемого краха, потому и решает пожертвовать дочерью для спасения своего имени, богатства, положения?..

Томас Кейри кивнул:

— Все это он может сохранить, получив колоссальную страховку!

— Только надеется получить, но ее могут еще и не присудить. И ему необходимо все обставить с таким расчетом, чтобы у комиссии экспертов не было даже малейших подозрений в злом умысле. И вот здесь у мистера Чевера главный козырь — дочь. Кто может поверить, что он задумал потопить судно, на котором плывет его единственное дитя? Возможно, Чевер идет на преступление ради другой, более сильной любви, а может, из-за всепожирающей алчности. Тут есть над чем подумать, Том…

— Трудно себе представить более страшную, бессмысленную жестокость!

— Милый Том! Я не отсылаю вас к примерам из английской истории, которые использовал в своих трагедиях великий Шекспир. Сотни лет спустя жестокость становится изощреннее, принимает глобальный характер. Наше общество, несправедливое в своей основе, способно на все, чтобы сохранить себя. Вспомните первые взрывы атомных бомб над мирными городами Японии, войну во Вьетнаме, политические убийства, стравливание африканских народов, подготовку к новой мировой войне. Так что Чевер и Минотти созданы по образу и подобию породившего их общества. Но в этом обществе есть и противоборствующие силы, и мы с вами их представители. Наша беда, что мы пока сражаемся в одиночку, стремимся победить не глобальное зло, а только жалкие его крупицы… Я вас опять заговорил? Хорошо, отпускаю. Идите к Джейн и уговорите ее сойти на берег и остаться в Гонолулу.

— Вы читаете мои мысли, Стэн. Боюсь только, что у нее другие планы.

— Внесите в них коррективы, Том. Уходите же поскорее. Кинг, помахай дяде Тому хвостом.

Джейн сидела в шезлонге под тентом. На ней было белое полотняное платье, большие темные очки, сандалии на босу ногу. На палубе у кресла лежал томик дешевого издания Уорда Джаста.

— Наконец-то объявился, — сказала она. — Сесть тебе уже негде. Идем постоим у борта или спустимся пониже. Сегодня здесь не протолкнуться. Только сейчас все любовались очаровательным островком. Десяток пальм и еще клочок какой-то растительности, крохотный пляж, и на нем — ни души. Вот бы где пожить, Том, хоть денек! Ну что же ты такой мрачный? Как твоя новая работа? Я звонила в АТС, просила направить тебя в каюту четыреста четыре. Не дождалась и вот вылезла сюда. Ну что случилось? Подними же хоть мою книгу. Тебе нравится Джаст?

— Хороший писатель. Умеет распотрошить своих персонажей.

— Я осилила только три страницы. Показалось скучновато. Не наступи той полураздетой блондинке на ноги. Смелее иди к борту.

Они остановились у оградительной сетки. На горизонте темнело облако. Вспыхивали и гасли барашки на ультрамариновой воде.

— Боже милостивый, — сказал Томас Кейри, — как прекрасна, как велика наша планета!

— Совершенно верно. Ну а в остальном? Что все-таки произошло? Что ты хочешь сказать мне и не решаешься?

— Видишь ли… Я немного устал. Сегодня был такой суматошный день, к тому же изрядно выпил. Вначале у нефтяного короля…

Она слушала с большим интересом, спросила:

— Так, говоришь, звезда была в одном бикини? У нее действительно хорошая фигура, по-моему, она только демонстрирует тело в своих ролях. Все же ты был невежлив с дамой, Том. Я бы на ее месте тоже обиделась.

— Но у тебя есть еще и душа, Джейн.

— Благодарю. Все же так больше не поступай. Женщинам нельзя говорить обидные вещи. Тем более если это правда. Ты заметил, Том, что в самой горькой правде мы не признаемся даже самим себе? Ну а еще какие новости?

— Мне пришел перевод на тысячу двести долларов, и я до сих пор его не получил.

— Так идем немедленно. Тебе непременно надо обзавестись парой костюмов, рубашками, я видела отличные панамы. В общем, я тебе помогу все подобрать.

В веселой кутерьме они накупили ворох вещей. Джейн остановилась у витрины ювелирных изделий. Примерила гранатовое в темном золоте ожерелье индийской работы. Кейри торопливо отсчитал стопку долларов.

— Том, милый! — сказала девушка, любуясь собой в зеркале. — Мне никогда еще не делали более приятного подарка! У меня есть к тому же и гранатовые серьги.

— И я никому ничего не дарил с такой радостью. Думаю, мне было дарить даже приятнее, чем тебе принимать подарок.

— Обмен любезностями затягивается. Ты лучше скажи, сколько денег у тебя осталось?

— Двадцать долларов. Эта сумма последнее время составляет мой оборотный капитал.

— Двадцать! Так это же очаровательно. Проводи меня и иди переоденься к ужину. Передай привет своему очаровательному негру. Мне тоже надо кое-чем подзаняться. Прикинуть, что надеть. Ведь сегодня что-то вроде бала после ужина, по крайней мере будут танцы. Надень темный костюм и ярчайший галстук. — У дверей прошептала нежно: — Поцелуй меня, милый…

Томас Кейри ввалился в каюту мистера Гордона со свертками и коробками. Посмотрев на его лицо, поглупевшее от счастья, мистер Гордон спросил: