Марина Наумова - Наверху

И он удалился, оставив Рипли одну.

Одну ли? Ощущение, что за ней кто-то наблюдает, становилось все сильнее. Кто-то… или что-то?

Рипли подошла к шкафу и достала платье из светло-зеленой ткани. Странно, но ей вдруг показалось, что его уже кто-то надевал, хотя ни одна деталь не говорила об этом и выглажено оно было по-фабричному (разумеется, Рипли не могла и догадываться о существовании незадачливой манекенщицы-секретарши Арабеллы).

— Надо же, — горько проговорила она вслух. — Я уже и забыла, как эта штука надевается…

Всю жизнь… всю новую жизнь, да и большую часть старой, ушедшей, Рипли приходилось иметь дело с формой. Да и в детстве (было ли оно?) ей как-то всегда больше нравились брюки…

Со вздохом Рипли отложила платье в сторону и пошла в ванну, чтобы хоть на какое-то время забыть обо всем и полностью отдаться приятному ощущению, вызванному прикосновением ласковых водяных струй. Если бы не этот чужой взгляд…

Теперь ей казалось, что неведомое Нечто хищно и жадно разглядывает ее в упор. Взгляд не был чем-то нематериальным — его, казалось, можно было потрогать.

Рипли стиснула зубы. Ей подумалось вдруг, что было бы неплохо взять в руки автоматическую винтовку или огнемет и просто палить и палить, пока этот взгляд не исчезнет навсегда.

Резким движением она перепрыгнула через низенький край ванны, кое-как обмахнулась хрустящим полотенцем, взяла с туалетного столика расческу и вернулась в комнату.

Взгляд последовал за ней.

— Ну? — спросила она Нечто, ногой отпихивая с дороги жалкие тряпки, недавно служившие ей одеждой. — Я жду!

Никакой реакции не последовало, и Рипли, бросая в сторону гладкого пустого потолка сердитые взгляды, принялась натягивать платье.

«Мне плевать на этот взгляд, — принялась она уговаривать себя. — Мне плевать на все взгляды на свете. Может, это просто какой-нибудь дурачок из службы безопасности (как там она называется теперь?) наблюдает за „инопланетным агентом“. Плевать. На всех. На все».

Она подошла к зеркалу и с остервенением принялась раздирать свалявшиеся пряди — к счастью, после стрижки на Ярости волосы еще имели терпимую для такого обращения длину.

Когда и с этим делом было покончено, Рипли взглянула в зеркало и увидела совершенно незнакомую женщину со впалыми щеками и несимпатично стиснутыми губами — такой и впрямь естественней было бы всучить винтовку и вырядить в пятнистый комбинезон, чем в это полупрозрачное чужое платье.

В этот момент до ее ушей донесся звук, который Рипли не спутала бы ни с одним другим, — кто-то лязгнул зубами. В следующую секунду в руках Рипли уже возникла тумбочка, тело ее напряглось. Затем дверца тумбочки раскрылась, и оттуда начали сыпаться безделушки, запахло духами…

Рипли не замечала этого — ее взгляд, быстро передвигаясь по комнате, обшаривал все углы. Наконец Рипли выпрямилась и опустила тумбочку.

В комнате никого не было, но Рипли была далека от того, чтобы расслабиться, хотя мысль о том, что кто-то из монстров может так нахально орудовать в Правительственном здании, казалась ей абсурдной.

Она не сумасшедшая — значит, звук действительно издал «дикий ребенок», чудовище, или… или он имел искусственное происхождение. В таком случае, решила Рипли, шутник за это поплатится…

Уже несколько спокойнее Рипли еще раз проверила комнату. На этот раз она задержала свое внимание на компьютерном видеотелефоне — судя по притаившемуся у клавиатуры огоньку, аппарат был включен. Немного поколебавшись и проверив свои ощущения, она пришла к выводу, что преследующий ее взгляд то ли концентрировался вокруг телефона, то ли… исходил от него.

Рипли быстро натянула свои поношенные полусапожки — к платью они совершенно не подходили, но ей было все равно. Все же лучше, чем босиком.

Лязг повторился — Зофф не любил разнообразия в своем репертуаре.

«Привет, крошка!» — высветилось на экране.

Рипли хмыкнула и твердой походкой подошла к аппарату.

«Послушайте, кто вы там есть, я терпеть не могу тупых и плоских шуток. Я вообще не люблю шуток, и еще я не люблю, когда за мной подглядывают».

«А я и не шучу…» — лязгнули зубы.

«Тем хуже для вас, — отстучала Рипли. — Я прекращаю этот дурацкий разговор и поставлю о нем в известность всех, кого только смогу. Поняли?» «Вы что — мне угрожаете? Мне?» «Я не знаю, кто вы, — но вы ведете себя как последний кретин».

Возможно, невидимый собеседник и написал что-то в ответ — Рипли это уже не интересовало. Она встала, повернулась к аппарату спиной и направилась к двери.

«Веселенькие же у них тут забавы», — презрительно подумала она, но вдруг ее еще влажные волосы зашевелились. Нет, ничего не произошло — просто вонзившийся в спину взгляд обдал ее жутким, непонятным холодом.

— Ну, что еще? — зло спросила она, оборачиваясь.

«Ты мне нравишься!» — заявил экран и разразился механическим хохотом.

Рипли сплюнула в сердцах и затерла плевок носком полусапожка.

— Идиоты…

Дверь с треском закрылась, выпуская ее в пустой коридор. Вообще, разумней было бы вернуться в спальню и кнопкой вызвать секретаря — Рипли подумала об этом уже через пару шагов, — но вновь входить туда ей было противно.

«Кретины… недоразвитые ублюдки!» — продолжала сердиться она, вышагивая по ковровой дорожке. От резких движений, отдаленно напоминавших строевой шаг, легкая ткань платья взмывала в воздух и нелепо струилась.

«А ведь эти мерзавцы знают, что значит для меня услышать такое, — пришла она вдруг к выводу. — Знают, что мне приходилось в одиночку драться с чудовищами… Так что же это — попытка свести с ума? Просто вывести из себя? Но зачем? Что здесь вообще происходит? Так, Рипли, хватит паники. Посмотри трезво: какая тебе разница, где ты находишься? Весь мир создан из одних и тех же атомов и элементарных частиц, так что не все ли равно, что перед тобой: космический корабль, атмосферный процессор, чужая планета или резиденция Президента? Опасность может подстерегать всюду. То, как называется здание, в котором ты находишься, не имеет значения. Названия — это уже людские глупые выдумки. И так: имеется помещение со множеством коридоров, довольно многолюдное, с десятками… сотнями комнат, — и в нем прячется какое-то Нечто. Все в упор стараются его не замечать — это их дело. Главное — здесь есть что-то враждебное человеку и не являющееся или не вполне являющееся человеческим… разумным существом. Это не просто монстр, жрущий всех подряд без разбора, — при таком условии игра в „слепых“ была бы невозможна и Президент первым постарался бы удрать отсюда, — но это еще не значит, что опасность не смертельна… Так, это мало — но больше, чем ничего».