Алан Фостер - Тот, кто пользовался вселенной

— Это иногда неприятно, — ответил тот. Ньюэл колебался. Его верхние складки кожи, казалось, подрагивали. Он издал странный хрюкающий звук, возможно, засмеялся.

— Да, я вижу, ты не без юмора. «Неприятно».

На этот раз была очередь Лу-Маклина просить объяснений.

Ньюэл продолжал:

— Есть способы вести войны без насылания бомб и эпидемий друг на друга. Способы, при которых жизнь сохраняется, а не уничтожается. В конце концов, война — это всего лишь способ, с помощью которого противостоящие правительства пытаются завоевать лидирующее положение. Некоторые народы не заинтересованы в расширении земель и лидирующем положении. Атабаски, как тебе известно, согласны оставаться в пределах планеты, которая состоит из десяти их высокоразвитых миров. — Тело Нараса Шарафа шевельнулось.

— Иногда я бы хотел, — ответил Лу-Маклин, — чтобы Великие Семейства и человечество думали так же. Это принесло бы огромную пользу обоим народам, если бы Совет Правителей, который несет ответственность за судьбу ОТМ, просто понял, что их будущее более связано с талантами, которыми их могут обеспечить ньюэлы, чем с их беспокойными и чрезвычайно неустойчивыми людьми. Несомненно, они думают, что ньюэлы могли бы принести пользу своими советами, которые выдают их компьютеры, решениями, которые высказывают их справедливые машины, цель которых лишь благоденствие.

— Машины могут быть справедливы, а те, кто ими руководит? Вот вопрос. — Чужестранец помахал щупальцами. — Как бы то ни было, я прибыл сюда, чтобы обсуждать не философские проблемы, а торговые. Мы выяснили с тобой, что наши правительства не согласны. Результатом этого является то, что пропасть между нашими народами только еще более расширяется. Обе стороны много времени теряют впустую. Моя цель — уменьшить пустые траты и сблизить наши народы.

— Все же это больше похоже на философию, чем на торговлю.

— Это средство, — нетерпеливо сказал Нарас Шараф.

— Иногда война может быть полезным средством.

— Смерть никогда не бывает полезной, — сказал ньюэл.

— Я не согласен с твоим мнением о смерти.

Чужестранец стерпел это. — Ты странный, удивительный человек. Тем не менее, ближе к делу. То, что нужно от тебя, Кее-йес войн Льюмаклин, это не готовая продукция, а сведения. Например, о деталях, которые служат составлению программ для ваших компьютеров. О торговых сообществах, которые господствуют над различными мирами и группами миров. Информация о сходствах и различиях народов, потому что нет двух одинаковых миров. Сведения об отдельных союзах правителей, передвижениях кораблей и товаров по ОТМ, отношениях народов с выяснением их возможной реакции на систему управления ньюэлов, которая принципиально отличается от системы, принятой в ОТМ. Хотя многое для нас не так уж и ново. У нас есть множество служащих, и среди них люди, которые работают на нас в ОТМ.

— Как та молодая девушка? — Лу-Маклин повернулся на своем стуле и указал в сторону двери.

— Да, как та молодая девушка. Несколько людей с сильной волей сумели преодолеть свои личные чувства в обмен на хорошую оплату. Но вообще-то они не очень важны. В лучшем случае мелкие служащие. — Ньюэл подался вперед и пошевелил мокрыми щупальцами, которые обвились вокруг выступа на стуле. Лу-Маклин не мог понять, означал ли этот жест что-либо или собеседник просто из соображений удобства сменил позу.

— Ты — это дело другое, Кее-йес Льюмаклин. Ты можешь доставлять нам много информации, которая нам нужна, так как у тебя есть самое важное для разведчика. У тебя есть доступ…

— Почему я должен помогать вам готовить большую войну против моего же собственного народа? — прервал его Лу-Маклин.

— Не войну, ни в коем случае не войну. — Нарас Шараф резко откинулся на спинку стула. — Ты меня абсолютно неправильно понял. Я разочарован.

— Извини.

— Ничего, ерунда. Мы, ньюэлы, терпеть не можем вооруженных битв. Мы предпочитаем достигать своих целей мирными средствами всегда, когда это возможно, и пойдем на большие уступки, чтобы избежать физической борьбы.

— Такими средствами, как пропаганда, подкуп, свержение и тому подобное? — спросил Лу-Маклин.

— Слова понимающего человека. — Нарас Шараф, казалось, не был смущен своим признанием. — Теперь ты начинаешь понимать суть дела. Сейчас ты можешь, если тебе хочется, сказать мне все, что ты обо мне думаешь, произнести обличительную речь и удалиться. Я не удивлюсь.

Лу-Маклин пристально посмотрел на чужестранца.

— Я не собираюсь делать ничего подобного. — Он терпеливо выждал паузу.

Щупальца задрожали, и Лу-Маклин истолковал этот жест как выражение удивления, хотя это просто могло означать и удовлетворение или еще что-нибудь.

— Ты обдумаешь наше предложение?

— Если буду уверен, что это не вызовет войны. Война не способствует делу. Пропаганда — это совершенно другое. Очень важно для нормального хода торговли не творить насилия.

— Мы тоже заинтересованы в деле, — сказал Нарас Шараф.

— Вообще-то, — ответил Лу-Маклин, — я нахожу ваше предложение, при наличии определенных условий, довольно занимательным.

— Честное слово, я не ожидал… — начал Шараф.

— Такая реакция не подходит для настоящего торговца, Нарас Шараф. — Лу-Маклин был в довольно хорошем настроении и решил чуть-чуть подразнить чужестранца. — Хотя я не сомневаюсь, что для тебя было шоком узнать, что я тот самый, кого ты надеялся найти. Если бы я был на твоем месте, я бы отреагировал так же. — Лу-Маклин был величайший мастер лгать, не возбуждая подозрений.

— Но у меня нет, конечно, доступа ко всем и ко всему, — предупредил Лу-Маклин. — Я знаю кое-каких людей в правительстве. Я могу оказать влияние на некоторых их них. Одни из них сильны, другие не очень. Мне придется быть очень осторожным, работая с такими источниками информации. Мне надо будет придумать причины для их использования, которые не вызовут подозрения у тех, чье дело — контролировать эти источники. Но и сделаю для вас все от меня зависящее. Я постараюсь быть хорошим поставщиком, так же как и хорошим потребителем.

Ньюэл жестом выразил согласие, подумал с минуту и поинтересовался нерешительно:

— Не беспокоит ли тебя то, что ты становишься предателем? — Нарас Шараф все еще не мог поверить в свою удачу.

— Я не храню верности никому и ничему, — мягко сказал ему Лу-Маклин, мягко и холодно, так мягко и холодно, что даже чужестранец, который не был большим знатоком по части интонаций человеческой речи, почувствовал это. — Я держу ответ только сам перед собой. Я люблю Великие Семейства ньюэлов не больше, чем Совет Правителей или кого-нибудь еще.