Кэролайн Черри - Угасающее солнце: Кутат

«Ничего, — подумал он, — на „Сабере“ сами разберутся и сделают свои выводы».

Комната подготовки служила показателем жизни всего «Сабера». Острый глаз, наблюдающий за деятельностью в этой комнате, мог бы сделать заключение обо всем происходящем. А острое ухо, слушая разговоры, могло бы узнать все подробности работы той или иной группы. Гаррис сидел здесь, обеспокоенный отсутствием контакта с группой Галея. Он сидел, ощущая бешеный ритм жизни корабля: прилет и отлет челноков, возвращение групп с задания, отправление групп для выполнения задания, определенных миссий. С каждым он обменивался парой слов. Гаррис наполнил чашку кофе, получил по своей карточке пакетик сушеных фруктов, сунул его в карман и снова стал смотреть на экраны, где то и дело появлялись сообщения.

Кроме «Сантьяго» сейчас в полете было два корабля и еще два наготове, четыре имени на полетном табло. Это нормально. Обычная рутина. Он прошел к экрану и прочел светящуюся под точкой надпись:

«Флауэр». Он отпил кофе и стал ждать, как он ждал все эти дни. С помощью ручного компьютера он включил библиотеку, откинулся на спинку кресла и через некоторое время понял, что он прочел уже четыре страницы, даже не осознав, что же прочитал. Он поднял голову: на задание отправлялась следующая группа.

В комнату вошли два человека: Норт и Мэйги — его люди. Гаррис подтянул ноги и предложил им сесть. Мэйги сел, а Норт прошел к экрану, чтобы оценить обстановку. Внезапно все изображения на экранах остановились, кто-то отключил систему информации. Гаррис встал, за ним Мэйги. Но вот изображение снова пришло в движение, только теперь расширился сектор обзора. От большой красной точки — корабля регульцев — отделилась маленькая.

— Ну вот, — пробормотал Мэйги. В комнате повисла гнетущая тишина. Гаррис проглотил глоток в горле. Красная точка направлялась не к планете, а к их кораблю, сюда. На экране вспыхнули слова:

«Зеленый код».

— Просится на борт, — заметил Норт. Они все прекрасно знали кодовые знаки и сигналы. Значит, они летят сюда. К горлу Гарриса подступила тошнота. Он выругался.

— Видимо, наши союзники снова хотят действовать сообща с нами, — сказал Норт.

— Эксперт-регулец, — сказал Мэйги, — вот кто летит к нам. Это Эверсон сосватал нам регульца.

Кох отпил из чашки — там был сой — дань уважения к регульцам и обвел глазами комнату: делегация регульцев и его люди. Старший регулец сидел в своей тележке, молодые регульцы сидели прямо на ковре за ним. Впрочем, при их коротких ногах не было большой разницы в том, сидят они или стоят. С его стороны присутствовали Дегас, Эверсон и два помощника. Со стороны первых двух он ждал полезных советов, а вторые два играли роль простых статистов для уравновешивания количества. Один из них, правда, вел протокол совещания.

— Бай Кох, — почтительно сказал старший регулец Сут. Его щелевидный рот изобразил подобие улыбки. — Я очень рад, что мы собрались на переговоры после кризиса.

— Бай Сут, — Кох посмотрел на регульца искоса, будучи не в силах поверить, что он когда-то знал его — настолько он изменился. Метаморфоза была разительной — и все же Сут еще не достиг размеров бая Чарна.

— Мы рады, — продолжил Кох, — мы будем рады, — тут же поправился он, — если эта встреча окажется продуктивной. Примите наши добрые пожелания новому руководству регульцев. Ноздри вспыхнули, улыбка перешла в свист: эксперты утверждали, что это эквивалент смеха.

— Между нами было некоторое непонимание, расхождение. В частности, между нашими подчиненными…

— Ты имеешь в виду мой пропавший челнок? Глаза сверкнули. Нет, бай Сут вовсе не это имел в виду, однако он прикрыл все новой улыбкой.

— Я имею в виду отношения между нами и вашим кораблем «Флауэр», куда мы просили доступ. Я утверждаю, что мы должны наладить более тесное сотрудничество… для взаимной безопасности.

— Ты не ответил на мой вопрос, бай.

Ноздри закрылись — это гнев.

— Зачем нам отвлекаться на отношения между молодыми? Разве мы несем ответственность за челноки, которые взлетают и садятся без наших непосредственных указаний? Я хотел бы поговорить о более важных делах, но если ты предпочитаешь настаивать…

— Бай, ты забываешь о том, что тебе говорилось неоднократно: наши молодые становятся взрослыми гораздо раньше, чем ваши. Мы не убиваем своих молодых и не считаем потерю корабля, который пилотировался нашим молодым, незначительным событием.

— Я повторяю, мне бы хотелось обсудить более важные дела. Сейчас было самое время прервать встречу, либо продолжить ее. Кох задумался.

— И все-таки, мне бы хотелось услышать твой ответ, бай Сут.

— Нет. Я игнорирую твой вопрос, бай. Ты вмешиваешься в наши дела, но оскорбляешься, когда мы вдруг вмешиваемся в твои. Регул с трудом шевельнулся в своем кресле-повозке, протянул руку к молодому регулу, который прислуживал ему. Тот сразу вложил в нее чашку с соем.

— Бай Кох, — сказал Сут, получив чашку, — нас обоих должно беспокоить, что наше сотрудничество сходит к минимуму. Я полагаю, что это обусловлено смертью бая Чарна и доктора Алдина, — он перевел глаза-щели на Эверсона и изобразил улыбку. — Но мы возлагаем надежды на появление в совете нового члена — доктора Эверсона, — затем он перевел глаза на Дегаса и тут же отвел их. — Мы бы хотели сделать все, чтобы установить взаимопонимание. Мы союзники. Этого нельзя отрицать. И пока мы союзники, необходимо устранять все трения между нами. Я не говорю об убийстве взрослого регульца — бая Чарна. Я не говорю о том, что с его телом обошлись без должного почтения. Я не говорю о нарушении соглашения между нами. Я уверен, что упоминание обо всем этом не сможет улучшить наши отношения. Однако нужно сделать все, чтобы подобное не происходило: во имя нынешних отношений и будущих тоже. У нас хорошая память, но мы можем забыть обо всем, если мы сейчас придем к соглашению. Как относятся мри к тому, что вы сейчас делаете, бай Кох? Кох не позволил никаким эмоциям отразиться на его лице.

«Многое ли ему известно?» — с тревогой подумал он, а вслух сказал: — Мы надеемся на мирное урегулирование разногласий с мри, бай Сут.

— Да? Опыт регульцев говорит, что это напрасные надежды.

— Наши эксперты утверждают обратное.

— У нас двухтысячелетний опыт общения с мри. Он намного превышает ваш опыт. Поведение мри невозможно предсказать. Они вообще не понимают некоторых слов, в частности, они не знают слова «переговоры». А если нет переговоров, то какие действия возможно предпринимать?

Кох задумался… и не только о мри… посмотрел на Эверсона, на Сута.