Борис Пшеничный - Человек-эхо и еще кто-то (Сборник)

«Ну и что? — спросите вы. — Допустим, есть он, такой механизм. Что дальше?» А дальше я расскажу о человеке, который не только доподлинно знал, что люди наделены способностью уподобляться один другому, но и в совершенстве владел этой способностью, развил ее прямо-таки фантастически, как гений-музыкант развивает свои музыкальные способности. Он и был своего рода гений.

Еще одно небольшое, но необходимое пояснение. Оно касается формы повествования. Первоначально автор располагал лишь материалами следственного дела и, признаться, был соблазн написать нечто чисто детективное. Позднее я обошел чуть ли не всех участников этой внешне простой, но так до конца и не проясненной истории, встречался со следователем, затеял переписку. В итоге набралась довольно-таки объемистая папка бумаг — выписки из протоколов, показания, справки, записи бесед. Разложив их как-то на столе, я вдруг обнаружил, что достаточно в определенной последовательности подобрать листки, и получится более или менее связный рассказ. Оставалось лишь убрать лишнее, коегде подчистить, подправить…

1

Э. П. Нечаев. Собственно, эксперимент подходил к концу. Скажу больше: лаборатория утратила к нему интерес и разрабатывала новую тему. Мы имели достаточно данных, чтобы считать программу выполненной. Оставался последний пункт. Да, плановый, и Полосов о нем знал с самого начала. Можете убедиться: вот второй экземпляр рабочего плана. Первый — в протоколах ученого совета, еще один был у Валентина. Роспись его, он подписал все три экземпляра.

Пункт одиннадцатый, читайте: «Обособленная группа. 30 дней». Поясню. Полосов должен был в течение месяца находиться в каком-либо небольшом коллективе. Предполагалось, что это будет отдельная строительная бригада или, скажем, геологическая партия, на худой конец — альпинисты. Род занятий не имел особого значения. Важно только, чтобы эти люди какое-то время жили обособленно, ни с кем со стороны не общались. Короче, варились в собственном соку.

Повторяю, для всего эксперимента одиннадцатый пункт принципиального значения не имел. Но у нас правило: без особой надобности работу не свертывать. При обсуждении итогов всегда найдется умник, который начнет бросать крючки. Один такой зануда, обнаружив отступление от плана, раздует целую историю — почему, в чем дело, чего испугались? Поверьте, у нас это умеют делать.

Так вот неожиданно возникли трудности с группой. Была договоренность с метеостанцией, уже и приказ прошел: Полосов заменит радиста, уходящего в отпуск. Но буквально за день Валентин, что называется, сидел на чемоданах — что-то там стряслось, и нам отказали. Чтобы я еще когда-нибудь, имел дело с метеослужбой… Самая ненадежная контора. Как и ее прогнозы… Найти с ходу новых партнеров оказалось не такто просто, а время поджимало. Тогда я вспомнил о Сотнике и позвонил ему.

2

И. С. Сотник. Да, вечером. Могу сказать точно: без пяти восемь. В восемь, как договорились, пришла Ирина, и когда она открыла дверь, я сидел у телефона и уже минут пять как говорил с Нечаевым. Она заглянула в комнату, удивилась — с кем это я, и осталась в прихожей, чтобы не мешать.

Для вас, возможно, эти детали не имеют значения.

Но для меня, вернее, для нас с Ириной все тогда и началось. Приди она чуть раньше или позже — события, думаю, развивались бы по другому сценарию. Знай я, чем все это обернется, — бросил бы трубку. Я не сразу узнал его голос, так давно мы не общались. Он сразу с упреками: мол, забыл старого друга. Это в его духе. Сам неделями не дает о себе знать, и я же виноват. Только меня этим не зацепишь, знаю я его профессорские штучки. Как раз накануне я пытался его разыскать. Секретарша извела вопросами — кто, откуда, по какему делу, — прежде чем сказать элементарное: в лаборатории его нет, и неизвестно, когда будет. Так что в долгу я не остался. Чинуша, говорю, вконец обюрократился, и секретарша твоя — ягодка того же поля.

Тут и вошла Ирина. «У меня гости», — кричу в трубку, а он: «Гости — это хорошо, просто замечательно. Я давно не был в гостях. Сейчас прикачу». Ответить я не успел, пошли гудки.

О деле по телефону не говорили. Имя Полосова не упоминалось. Это уже потом, когда встретились.

3

И. К. Монастырская. Почему? А мне не понравилось, что Илья Сергеевич, увидев меня, сразу же прервал разговор. Подумала: с женщиной. Ревнивой себя не считаю, тут другое. Неприятно, что у него могут быть от меня секреты. Мы ведь собирались пожениться. Оказалось, звонил Нечаев.

Об Эдуарде Павловиче наслышана давно, как только познакомилась с Ильей. От него же. Он слова не скажет, чтобы не помянуть: Эд считает, мы с Эдом, как посмотрит Эд. Сумасшествие какое-то, пунктик. У меня было такое ощущение, что между мной и Ильей постоянно кто-то третий, даже, простите, в постели. Рассвирепела как-то: зачем тебе я, женись на своем Эде, живите душа в душу, будет образцово-показательная семья. Но, представьте, до того дня ни разу не виделись. Илья почему-то не спешил знакомить. Возможно, -побаивался. Догадываюсь, чего: вдруг не приглянусь. Нечаеву, конечно, кому же еще! Илья и на меня смотрел его глазами. Потому я и бесилась.

Вид у Ильи был потерянный. «Сейчас приедет Эд». Сказал и ждет, как я. А мы его не пустим, говорю. Или лучше сами сбежим, пересидим в кафе, в сквере на лавочке. Мои слова он пропустил мимо ушей. Засуетился, полез в холодильник. «Давай пока стол накроем, мы с Эдом давно не виделись. Заодно и ты познакомишься». Я его за это «заодно» готова была растерзать. Чего стоило фыркнуть, хлопнуть дверью. А ведь сдержалась, проглотила. Любопытство заело.

Признаться, ждала, как комету Галлея. Интересно все-таки посмотреть, кто это заимел такую власть над моим будущим мужем. Только время для знакомства было самое неподходящее. Назавтра я улетала в экспедицию, и, сами понимаете, нам с Ильей хотелось последний вечер провести вдвоем.

Едва расставили тарелки — звонок. Где-то еще успел гвоздик купить. Вошел, как родственник на именины, словно для нас дороже гостя нет.

Поначалу он не приглянулся. Что-то в нем раздражало. Из тех, кто наперед все знает и смотрит на тебя так, будто видит насквозь. Хотя внешне — обаяшка, глаза туманит. Илья стал было знакомить, но он притормозил одной улыбкой. Зачем, мол, представляться, и так ясно, кто есть кто. Не улыбка, а шлагбаум, действует неотвратимо. Я ощетинилась… Знаете, что чувствует женщина, когда на людях вдруг обнаруживает, что спустился чулок? У меня такое же ощущение. Хотелось выбежать в другую комнату и поправить. А какие в июне чулки, не ношу…