Владимир Плахотин - Браслет

       Мы с Настей переглянулись и она сильно покраснела.

       - Дык это... О тебе всё переживали! - выкрутился я, одновременно "мазанув" по его самолюбию. - Всё думали-горевали: как ты там, зря обидели...

       - Во-во! - самодовольно подхватил тот, восприняв грубую лесть за чистую монету. От его печали не осталось и следа: он уже за обе щеки "наворачивал" угощение, запихивая его большими кусками. - Слышу умные речи!

       Тут Настя, видя, что лакомство исчезает с катастрофической быстротой, не выдержала:

       - Может, ты и о других подумаешь?

       Лори даже поперхнулся:

       - Это ещё о каких-таких "других"?

       - А ты разве здесь один? Мы, вообще-то тоже не против будем, если ты и нам позволишь присоединиться.

       Лори сыто икнул и отвалился на спинку кресла:

       - Да ладно, чего уж там! Потребляйте! - И недобро зыркнул в мою сторону: - Конкуренты-нахлебники!

       Настя возмутилась:

       - Ну скажи, как можно с этаким нахалом спокойно разговаривать?

       Лори пропустил её замечание мимо ушей, а я сказал:

       - Клин клином вышибают. Если ребёнок испытывает недостаток в сладком, засыпь его конфетами и он сам на них вскорости смотреть не захочет.

       - Это кто здесь "ребёнок"? - обиделся Лори. - Это я по-твоему, ребёнок? Да ты знаешь, сколько мне лет?

       - Неужели тоже две тысячи? - съязвил я и тут же спохватился, покосившись на Настю: намёк на деда, да ещё в не слишком уважительной форме. Но та, возмущённая поведением "любимца", не обратила внимания на мои слова. Как, впрочем, и Лори.

       - Только земных - два, - стал он загибать свои игрушечные пальчики. - Да наших одиннадцать. Итого - тринадцать! О!

       - Чёртова дюжина! - усмехнулась Настя. - То-то я и смотрю: кого ты мне напоминаешь в последнее время? В тихом омуте...

       - Вот видишь? Видишь? - вскинулся Лори, ища у меня поддержки. - Она опять на меня бочку катит! А ты говоришь: "Не дуйся"! Моё самолюбие такого обращения выдержать не в состоянии! А посему, сударыня, попрошу меня более не беспокоить!

       Он тяжело сполз с кресла и, переваливаясь, поплелся к своей двери.

       - Ишь ты! - усмехнулась Настя. - "Сударь"!

       - Между прочим, - остановился Лори в дверях, - до его прихода сюда, - он показал пальцем на меня, - мы с тобой душа в душу жили. А теперь тебя будто подменили!

       И он с чувством захлопнул дверь.

       - Вот тут он прав: меня подменили. - Она хитро прищурилась, скосив на меня глаза. - У меня теперь есть ты... - Она подсела ко мне на диван и приникла к плечу. - Мне так хорошо...

       Я обнял её свободной рукой, так как в другой держал чашку с чаем, и наши губы сами нашли друг друга...

       Утром меня разбудил возмущённый писк.

       - Безобразие! - вопил Лори из-за двери, которую Настя, незаметно для меня, опять ухитрилась запереть на щеколду. - Вы на часы-то хоть смотрите?! Уже десять, а они всё дрыхнут! Вы жрать-то собираетесь?! Или решили с голоду помирать? Тогда при чём здесь я? У меня совсем другие планы!

       Я осторожно высвободил руку, на которой сладко посапывала Настя, и подошёл к двери как был, в костюме Адама.

       - Успокойся, дружище! - сказал я ему. - Сейчас что-нибудь придумаем!

       - "Дружище"! - передразнил он недовольно, но уже тоном пониже. - Что-то не припоминаю, когда это ты мне другом стал? Открывай!!! - снова перешёл он на визг, да ещё и ногами в дверь стал колотить. - Иначе я за себя не отвечаю!

       - Во разбуянился! - покачал я головой. - Припекло, видать!

       Я прошёл на кухню, открыл холодильник и выгреб оттуда горсть каких-то леденцов. Подумав, добавил ещё с десяток. Не жалко. Теперь-то уж в любой момент можно многократно пополнить запасы.

       - Угощайся, - сказал я "страдальцу", открыв дверь ровно настолько, чтобы мог пройти кулёк с конфетами. Но Лори это не устраивало, он непременно хотел знать, что же творится у нас в комнате? Но я мягко надавил на пипку его любопытного носа и сказал, закрывая дверь на запор:

       - Потерпи чуток. Не время ещё.

       Настя открыла глаза, сладко потянулась и послала мне воздушный поцелуй.

       - Мой миленький!.. - Она обвила мою шею руками и приникла губами к уху: - Как мне спалось сегодня!.. - шепнула она. - Как никогда!..

       - Слышала? - спросил я.

       - Что именно? - промурлыкала она.

       - Лори интересуется, чем мы тут занимаемся?

       Она фыркнула и села, прислонившись спиной к ковру.

       - Ему-то что за дело? - Глаза её нехорошо сузились.

       - Проголодался, - ответил я, любуясь её прелестной грудью, обнажившейся от неловкого движения. Мои руки ещё помнили сладость прикосновений к нежному телу и снова потянулись повторить пройдённое.

       - Ненасытный ты мой! - шутливо шлёпнула она по моей руке. - Не смущай! Дай мне одеться. Так смотришь...

       - Как?

       - Вот-вот проглотишь! Отвернись!

       Но я и не подумал. Зрелище было настолько зачаровывающим, что отвести глаза просто сил не было.

       - У, проказник! - озорно сверкнула она глазами и, отбросив одеяло, стала торопливо одеваться.

       - Ну и чем же мы сегодня будем заниматься? - спросила она, покончив с туалетом. Простенькое платьице как-то особенно подчеркивало её природную красоту.

       - Есть одна мысля, - сказал я. - Но вначале давай удовлетворим страждущего. Да и я не против чего-нибудь перехватить.

       - Бу сделано! - взяла она под козырёк и, чмокнув меня в щеку, выпорхнула на кухню. - Выпусти пленника-то! - крикнула она уже оттуда.

       Наскоро ликвидировав следы ночного приключения, я подошёл к двери Лори и нарочито громко щёлкнул задвижкой: мол, путь свободен. За дверью стояла мёртвая тишина. Но звать я его не стал: не было охоты опять вступать с ним в полемику по какому-либо пустячному поводу.

       У меня внезапно возникло непреодолимое желание поближе познакомиться с содержимым книжного шкафа. А именно с той его частью, где стоял музыкальный комплекс.

       Я осторожно отворил дверцы шкафа и глазам моим предстали совершенные формы импортной аппаратуры. Изучив надписи на лицевых панелях, я отыскал кнопку сети. Когда мой палец прикоснулся к ней, то колонки, упрятанные где-то по бокам шкафа, басовито гупнули.

       Рядом с проигрывателем в ряд стояли пластинки. Ещё те, виниловые. Я наугад вытащил одну из них и прочитал: "П.И. Чайковский. Концерт для скрипки с оркестром". Название ничего мне не говорило. Само собой, я был в курсе, кто такой Чайковский, но никаких эмоций во мне это не возбуждало, кроме притянутого за уши со школьной скамьи дешёвого патриотизма. Я по собственному опыту знал, что музыку надо пропустить через себя, только тогда можно составить о ней определённое мнение - нравится или нет. А то, что там какой-то дядя сказал...