Джеймс Хоган - Сибирский эндшпиль

- Я слышала, что недавно арестовали двух американских шпионов. Вы одна из них?

Пола пожала плечами и не ответила. Женщина чуть заметно улыбнулась и наклонилась ближе.

- Послушайте меня, я знаю их лучше. Они будут запугивать вас. Но это блеф - Сталин давно в могиле, а те окаменелости, что заправляют сегодня, слеплены из другого теста. Вся эта сгнившая система вот-вот развалится, и они знают это. Не бойтесь, и ни в чем не признавайтесь. Когда они увидят, что у них не получается, они отступятся.

Прежде чем Пола успела ответить, из кабинета вышел полковник.

- Это еще что!? - рявкнул он на охранников. - Американка в одиночном заключении и ей запрещено с кем-бы то ни было разговаривать! Запрещено! Ясно!? - он повернулся к русской. - А вы, умничаете здесь, вам не разрешали выходить из помещения. Сейчас здесь будет генерал.

Полковник взялся за дверь рукой. Русская встала и зашла внутрь, гордо и не торопясь, на ходу обернувшись и ободряюще кивнув Поле, словно в подтверждение своих слов. Весь разговор занял не больше нескольких секунд. Может быть, потому, что ей так хотелось этого разговора, когда Протворнов наконец вызвал ее в кабинет, Пола чувствовала, что какая-то часть несгибаемой силы, которую излучала русская, перешла к ней. Она все отрицала и ни в чем не призналась. Ей угрожали, она не обращала внимания на угрозы. То же самое повторилось и в следующий раз, и еще раз.

И в конце концов, как и говорила русская, следователи сдались. В один прекрасный день Поле объявили, что ее увозят, но не в Москву, а наоборот. Ее должны перевести в место, которое называется Замок.

17

Два красноармейца, в клубах дыма от догорающего немецкого танка, с автоматами за плечами, вскарабкались на купол разбитого рейхстага в Берлине и установили там красный флаг. Зазвучало триумфальное крещендо и на весь экран гордо развернулся серп и молот на фоне неба и трех пролетающих штурмовиков.

Когда зажегся свет, многие захлопали. Субботнее кино в блоке В закончилось. Фильм был о русском Джеймсе Бонде времен Великой Отечественной, по имени Штирлиц, который внедрился в нацистское СС и саботировал попытки Генриха Гиммлера и Аллена Даллеса, тогдашнего руководителя американской разведки в Европе, установить сепаратный мир с Западом в начале 1945 года. Такое соглашение позволило бы нацистам сконцентрировать все свои оставшиеся силы против Советского Союза и, после устранения Гитлера, как утверждалось в фильме, объединить усилия американцев, англичан и немцев против русских - типичный коварный заговор по защите их капиталистических интересов.

Стройные ряды зрителей рассыпались, заключенные уносили свои стулья назад в камеры, а охранники, которые тоже смотрели сзади, вернулись к своим обязанностям. Мак-Кейн шел рядом с Питером Сэрджентом, когда их догнал Смовак.

- А, вот и вы. Ну, теперь вы увидели, как Штирлиц спас нас от британско-английских заговорщиков? Даже не знаю, как нам благодарить нашу партию и правительство.

Мак-Кейн никогда не мог понять, говорит Смовак серьезно, или шутит. Штирлиц был явно выдуман, а сюжет имел лишь отдаленное отношение к реальным событиям.

- Вы всему этому верите, да? - скептически спросил Сарджент. Немного поговорив с ним, Мак-Кейн начал подозревать, что он тоже связан с западной разведкой.

- Штирлиц среди русских - легендарная личность. Многие не сомневаются в том, что он настоящий.

- Ну да, и в том, что он говорит - тоже.

- А откуда вы знаете, что это было не так? - с вызовом спросил Смовак. - У русских свое дерьмо, у нас свое. Откуда вы знаете, кто прав, кто виноват?

- Когда Мосфильм выпустит картину, которую не нужно будет утверждать партийному цензору, тогда и поговорим. - ответил Сэрджент. Он поднял кверху свой стул и направился к лестнице, ведущей на верхний уровень. Остальные направились к двери блока В-3 и вошли внутрь под сумасшедший аккомпанемент гудков и мигание сигнальной лампочки. За их спинами, на площадке блока прогудел другой гудок, пониже - сигнал к отбою. Через пять минут все должны находиться по своим камерам, через час будет выключен свет. Переклички, типичной для старинных тюрем, здесь не было. Подсчет людей и проверка выполнялись автоматически, компьютерами, которые следили за электронными браслетами на руках заключенных.

Внутри камеры Ко, сидя с книжкой в руках, молча смотрел, как киношники расходятся по койкам. Рашаззи и Хабер вернулись к стопке изрисованных формулами бумаг на столе.

- Теперь нам нужно выразить первообразную вэ через тета и избавиться от икс штрих.

- Используй выражение для интеграла работы, - подсказал Хабер. Сейчас... Ага, вот здесь.

- Почему бы вам не выучить язык, который понимали бы окружающие? буркнул Смовак, проходя мимо.

- Возможно, нам больше нравится, когда они нас не понимают. недвусмысленно ответил Хабер. Смовак поднял брови.

Мунгабо вскарабкался на свою койку над Мак-Кейном, и улегся на спину, сложив руки под головой и уставившись в потолок.

- В русских фильмах никогда не увидишь голой задницы, - пожаловался он. - Черт с ней, с политикой, и фильм неплохой... но хоть бы одна попка.

Мимо прошел Лученко, направляясь в конец камеры, за ним Нолан и Майскевик.

- Хоть бы одна задница - громко повторил Мунгабо, специально для них.

- Империалистическое разложение. - фыркнул Лученко. - Им больше нечего предложить.

- Нечего? Нечего? - пробормотал Мунгабо, устремив взгляд на своих настенных красоток.

Мак-Кейн улыбнулся про себя, снимая куртку, свернул ее и спрятал в плоский ящик под койкой. Возле его койки остановился шедший следом Евгений Андреев, седобородый шестидесятилетний мужчина с широкой лысиной и блестящими серыми глазами - они могли бы принадлежать и тридцатилетнему. Мак-Кейн сразу почувствовал в нем настоящего человека, и доверял ему больше, чем кому-либо из живущих в дальнем конце камеры.

- Они сами накликали на себя беду - я имею в виду немцев. - заметил Андреев. - В 1917 они отправили Ленина в Россию, чтобы он вывел ее из войны. Но именно государство, созданное Лениным, окончательно разрушило Германию. Вот вам ирония судьбы.

- Похоже, вы немало об этом знаете.

- Да, мой отец был там, - в армии Конева, в 1945.

Скэнлон появился как раз, когда Мак-Кейн собрался идти в умывальник. Он нес авоську с грейпфрутами, которые положил на свою койку. Мак-Кейн вопросительно кивнул, и Скэнлон пояснил:

- У моего приятеля друг работает в агрозоне. Я за ними во время фильма сходил. Это вполне легально. Если заработал премию, то вместо зачетов можно получить вот этим.

- Я их не пробовал с тех пор, как уехал из Штатов. Сколько?

- Зачет... - Скэнлон бросил взгляд на Мак-Кейна. - За два.