Александр Шалимов - Возвращение последнего атланта

— Спасибо.

— Чего спасибо… Я правду сказал. — Он усмехнулся. — Можем тебя в свою общину взять. Так что ли, Роб?

— Нет, — сказал Ройки. — Ему еще рано. Вот когда научится читать и понимать научно-фантастические романы, тогда посмотрим…

Блюдце вырвалось из челюстей бетонного свода, и сразу же кабину заполнил далекий, звонкий и чистый голос Ирмы, повторявший:

Весь мир — мой храм,Любовь — моя святыня,

Где ты Ив, почему больше не отвечаешь мне? Ив, Ив, Ив!..

Ив бросил взгляд на часы. Он пробыл внутри бетонного свода почти час. Приблизив лицо к переговорному экрану, он закричал:

— Я возвращаюсь, Ирма! Мы все возвращаемся. Ты поняла? Опасности больше не существует. Передай это на Главную Базу Ковоса и станциям всей Земли. И назови имена героев, обезвредивших страшную память былого: Фёд Бал и Роберт Ройки. Они здесь, со мной, в кабине блюдца. Ирма, слышишь меня?

Все трое затаили дыхание. Тишина… Ответа не было.

— Ирма!

Ройки осторожно коснулся плеча Ива:

— Она ответила. Разве не слышишь, что она плачет?

Ив прислонился лицом к самому экрану. Теперь услышал и он…

Блюдце достигло поверхности океана на рассвете. Все ярче разгоралась алая заря над темным еще простором вод. Ив откинул массивный защитный колпак. В кабину ворвался свежий ветер, принес запах водорослей, соли, ни с чем не сравнимый запах океана. Все трое молчали, подставив лицо порывам ветра. Океан светлел. Облака на востоке стали золотистыми, а гребни волн порозовели.

“Неужели не сон? — думал Ив. — Неужели я жив и снова вижу небо, облака, дышу рассветным ветром? Земля моя, до чего ты прекрасна! Я вернулся к тебе. Какое это счастье — возвращение… Впереди еще много тяжелого, трудного, плохого, но сейчас я счастлив. Счастлив, как никогда. Мы все счастливы”.

Он положил руки на плечи своих спутников. Они стояли обнявшись втроем в открытой кабине блюдца и, подняв вверх головы, смотрели, как медленно спускается к ним дисковидное тело планетолета.

Возвращение последнего атланта

“Все, что поэт может сделать, — это предостеречь”…

Эту удивительную историю рассказал дон Антонио Сальватор ди Ривера — старый лингвист и хранитель музея в Порто-Альтэ на острове Мадейра. Где в ней кончается правда и где начинается вымысел, предоставляю судить самим читателям.

Портрет датирован 1889 годом, то есть написан задолго до появления известной работы Альберта Эйнштейна об относительности времени. Кроме того, торопливость, с которой настоятель монастыря поспешил овладеть ключами от подземелья… А впрочем, начну по порядку.

Мы проводили океанографические исследования в Атлантике по программе Международного геофизического года. В Бискайе попали в сильнейший шторм. Ураган повредил рулевое управление и угнал легкую шхуну далеко на юго-запад. В Фуншал мы зашли ремонтироваться и проторчали там более двух недель.

Моя специальность — геология моря. Очутившись на Мадейре, я старался не потерять времени даром. Целые дни бродил по скалистым кряжам, сложенным вулканическими породами. Радовался, что могу поближе познакомиться с кусочком океанического дна, превращенным движениями земной коры в небольшой гористый остров.

Влажный полуденный зной заставил меня однажды изменить маршрут. Я спустился с гор к прибрежному селению, черепитчатые крыши которого выглядывали из густой зелени над тихой голубой бухтой.

В маленьком кафе полуголый кельнер-метис с шапкой курчавых черных волос и большой серебряной серьгой в левом ухе объяснил на смеси французского и испанского, что селение называется Порто-Альтэ, что здесь живут рыбаки, виноделы и рабочие консервных заводов, что осенью в Порто-Альтэ приезжают туристы из Европы и Америки.

— Масса туристов, сеньор, — тараторил кельнер, наливая в граненый бокал мутноватое местное вино. — Музей, сеньор. Другого такого нет на свете. Каждому интересно поглядеть. Атлантида, сеньор. Подлинная, без малейшей подделки. Мсье слышал? Милосердный господь прогневался на Атлантиду и послал всемирный потоп. Все утонули, кроме самых ловких пройдох. Они спаслись на нашем острове. Мсье не верит? Провались я вместе с таверной, если вру. Это случилось давно. Тогда не было ученых, которые описали бы все это. Только кое-что попало в Библию. Мсье захочет посетить музей и сам убедится. Еще бокал вина, сеньор?

Я поблагодарил, расплатился и вышел на набережную под неподвижные кроны остролистых пальм. В стороне от разноцветных домиков поселка, тесно сбившихся на крутом прибрежном склоне, виднелось небольшое здание из серого пористого камня. За густым, запущенным парком, окружающим здание, белели башни монастыря. В полуразрушенной ограде парка была калитка. Возле нее надпись по-английски и по-португальски — “Исторический музей”.

Воздух был горяч и неподвижен. Я лениво подумал, что пройдет еще не менее трех часов, пока жара начнет спадать. Серое здание снова привлекло взгляд. Что, если зайти в этот музей? Там под каменными сводами в непроницаемой тени старого парка могла сохраниться прохлада…

От калитки к зданию музея вела дорожка, вымощенная осколками белых мраморных плит. Из щелей между кусками мрамора пробивалась трава. У входа никого не было. В сумрачном круглом холле царила прохлада. В углу дремал старик-привратник. Я снял шляпу. Вытер платком мокрый лоб. Старик продолжал дремать. Я осторожно тронул его за плечо. Он поднял голову, взглянул на меня красными, слезящимися глазами, молча взял монету и жестом пригласил войти.

В залах было тихо, пахло мышами. Поскрипывали старые половицы. На стенах висели выцветшие морские карты времен Васко да Гамы, обрывки пергаментов. По углам поблескивали рыцарские доспехи. В запыленных витринах рядом с осколками греческих амфор лежали грубые изделия из слоновой кости. Возле старинной подзорной трубы красовались коллекция ярких бабочек с Амазонки и причудливые ветви белых кораллов. Все, вместе взятое, было похоже на запущенный антикварный магазин, хозяин которого давно потерял надежду продать что-нибудь из этого залежалого хлама.

Пожелтевшие этикетки объясняли на нескольких языках, какие сокровища выставлены для обозрения. “Подлинный боевой меч Фердинанда Кортеса, щедро принесенный в дар музею преподобным отцом Алонзо, настоятелем монастыря пресвятой девы; год 1798”. “Коллекция кристаллов и руд, собранных на островах Южной Атлантики И. Форстером, натуралистом и спутником прославленного капитана Джемса Кука; год 1775”. “Канделябр, принадлежавший Людовику XIV, переданный в дар музею его превосходительством графом…” Дальше надпись была засижена мухами и не читалась.