Ларри Нивен - Мир вне времени

Она присоединилась к толпе унылых людей. Несколько человек пытались заговорить с ней на незнакомом языке. Лифт поднялся вверх и спустился с очередным преступником. Никто из них не говорил на ее языке. А лифт никогда не останавливался: он опускался с людьми, а поднимался пустым. Те, кто опускался вниз, выглядели совершенно по-разному, и двух одинаковых среди преступников не было. Пленников никто не кормил: ведь во вневременной тюрьме они не успевали проголодаться.

Когда лифт спустился в двенадцатый раз, он принес с собой не пленника, а девочку одиннадцати лет. Она остановила лифт над головами толпы. Вокруг девочки висели в воздухе различные устройства; одно, серебристый жезл на небольшой подставке, слегка дергался из стороны в сторону, как нервная гончая на коротком поводке. На девочке не было одежды, только за спиной виднелись прозрачные крылышки. Голос ее был приятным, но очень высокомерным, и слова она произносила со странным акцентом.

— Мирелли-Лира Зеелашистар, вы здесь? — спросила она.

Так норна вернулась во внешний мир примерно через четверть часа субъективного времени.

Ее принимали у себя шестеро Детей, все Девочки. Та, что спускалась за ней, Чосс, в некотором смысле являлась их лидером. Социальная организация Девочек была сложной. Умы у них были далеко не детские, и вели они себя, как владыки мира. Переводчик дал Корбеллу представление о чувствах, которые Мирелли-Лира испытывала к Девочкам: это были благоговение, ненависть и страх. Она находилась не среди маленьких девочек, а среди Девочек — бессмертных и практически бесполых. Они были то заносчивы, то снисходительны, и пленница быстро научилась послушанию.

Ее учили с помощью летающего серебристого жезла — серебристая трубка, которую она стала носить много позже, действовала похожим образом. На поясе Мирелли-Лира постоянно носила коробку-переводчик. Девочки заставляли ее пользоваться ею еще долго после того, как она выучила язык: им не нравился ее акцент. Женщине не нравилось, что на нее смотрят, как на человека более низкого социального статуса; позже она поняла, что это не так. Девочки видели в ней что-то вроде домашнего животного, обученного разным трюкам, этакую ценную собственность.

Вместе с Детьми она смотрела постановки, которые делали другие группы Детей. На некоторых представлениях надо было присутствовать лично, другие транслировались в виде трехмерных образов — как головидение, только в гораздо большем масштабе. Один раз они несколько часов плавали в межпланетном пространстве, и Мирелли-Лира дивилась тому, с какой угрюмой сосредоточенностью Чосс и другие Девочки наблюдают за скучным и повторяющимся движением планет. Причину этой сосредоточенности она поняла позже, при голосовании.

Постановки и спектакли определяли престиж группы среди Детей. Вокруг Мирелли-Лиры постоянно летали камеры и эмоциональные сенсоры — она сама являлась ходячим зрелищем. Благодаря ей у группы Чосс был высокий уровень престижа.

Лекарства замедлили наступление у женщины менопаузы, но предотвратить ее не могли. Перемены в организме стоили Мирелли-Лире уверенности в себе. Она знала, что делают с ручными зверями, когда те стареют. Ей помогало держаться только одно: знание о том, что где-то есть бессмертие диктаторов.

Вначале женщине нравилось разговаривать с Девочками, но потом она поняла, что говорит только она. На ее вопросы не отвечали, а сама она должна была давать развернутый ответ на любой вопрос. Если этого не происходило, Девочки начинали злиться.

Но вот однажды она застала Чосс в снисходительном настроении.

— И она сказала, что диктаторы сами удовлетворяли свои медицинские нужды. Диктаторами правили Мальчики, они устраивали спектакли с их участием и добавляли в их пищу вещества, не дающие им иметь детей. Мне кажется, Чосс завидовала Мальчикам и злилась, что те не дают Девочкам играть с диктаторами. Нет, я все говорю неправильно, — вдруг заметила норна. — Меня окружали не дети, а аристократы-декаденты.

— Пожалуй. Я так понял, Девочки и Мальчики держались подальше друг от друга?

— Да. Поэтому мне было очень трудно. Девочек и Мальчиков не связывал секс, они представляли два разных Государства на одной Земле. У каждого Государства была своя территория и свои права. Наверно, они жили таким образом уже много лет. Чосс говорила, что Девочки властвуют над небом, а Мальчики — над диктаторами. Чтобы узнать о бессмертии диктаторов, мне надо было попасть к Мальчикам.

— Девочки правили небом? — Звучит глупо и странно, но все же...

— Так сказала Чосс. По-моему, это правда, Корбелл. Я видела их голосование о том, передвигать Землю или нет. Вначале было астрономическое шоу, потом они много часов спорили, а после этого голосовали. Правда, меня больше интересовало бессмертие диктаторов. Чосс обещала спросить про него у Мальчиков. Я была ценна для этих Девочек, Корбелл. Мои истории и шоу с моим участием поднимали их престиж. — Воспоминания были настолько неприятны Для Мирелли-Лиры, что гнев проник даже в голос переводчика. — Их всегда веселило, сколько всего я не знаю. По их примеру другие группы Девочек начали освобождать новых Пленников. Так прошло много лет, и я поняла, что Чосс мне ничем не поможет. Надо самой пробиваться к Мальчикам.

— Так и должно было быть.

— В каком смысле?

— Чосс не могла говорить о тебе с Мальчиками. Они заявили бы, что ты — диктатор, а значит, должна принадлежать им.

— Я... не подумала об этом. Как глупо!

— Продолжай.

— Мальчикам принадлежало много земли в южном полушарии, они даже построили отапливаемые жилые купола на Южном полюсе. Еще два континента и много островов считались их территорией. Но у девочек была более полезная земля и больше энергии, если они действительно правили небом. Я знаю, что Землю передвинули. Иногда Юпитер светил так ярко, что можно было различить кольца и луны. Я боялась Девочек. Я пыталась найти безопасный способ украсть воздушное судно, но оказалось, что ждала я слишком долго. Однажды Чосс сказала мне, что я им надоела и должна вернуться во вневременную тюрьму. Я перестала быть новой игрушкой. В эту ночь я взяла самолет. Мне даже позволили улететь на нем довольно далеко, а потом вернули с помощью автопилота. Позже я узнала, что из моего побега тоже сделали шоу.

— Какие они веселые, твои Девочки! И тебя посадили обратно?

— Да. Мне оставили переводчик, и это было единственное, что они для меня сделали. Позже в тюрьму попали двое Мальчиков, которых Девочки захватили в бою. Им дали с собой моральный кнут, — в голосе женщины слышалось мрачное удовлетворение, — а говорить с ними могла только я.